На даче десять кустов смородины — красной, черной и белой. Убирают ягоды редко, чтобы не страдать от зрелища высохших жучков-ягод. Муж Дуни рассказывает, что в детстве их кошка регулярно приносила котят для топки в воде — так было принято избавляться от мертвых котенков....
Ей было интересно про Галю и про его чувства к ней.
Танины мама и бабушка подсматривали из окна своей квартиры на третьем этаже, прилипли к окну. В комнате, понятно дело, свет не зажигали. Спорили, кто этот парень. Из соседских, школьных или, что предпочтительнее, из институтских. Таня училась в педагогическом. В сумерках не рассмотреть. Потом их стало волновать, будут ли целоваться. Не целовались, и совсем стемнело. Позвать из окна невозможно – в зиму рамы заклеены накрепко, морозы еще могут вернуться.
– Тань! – выбежала из подъезда девчонка лет тринадцати. – Мама сказала, чтобы ты шла домой. Бабушка сказала, что отморозишь придатки. Тань, к кому придатки? А он кто? Из институтских?
Таня смутилась – была принцессой, а теперь ее выставили заурядной особой, ищущей кавалеров.
– Сгинь, мелкая!
Галя поднялся. У него была младшая сестра того же возраста, и он знал, как их нейтрализовать и сделать своими союзниками.
– Юная леди! Позвольте поблагодарить вас за то, что напомнили о времени приличия, – говорил и копался и кармане. Три рубля и мелочь. Трешка – это слишком, рубля бы хватило. Не будем жадничать. – Хватит за причинённые неудобства? – протянул он купюру и подмигнул девчонке.
Она взвизгнула и поскакала в дом. Как бы не передумал, или Танька не отобрала.
– Ты мне позвонишь? – спросила Таня."
"Галя помотал головой и несколько минут наслаждался до умопомрачения счастливой властью.
– Не я тебе, а ты мне позвонишь. Я давно тебя ждал, искал. Объяснился тебе в любви и предложил руку и сердце, – тут он сообразил, что перегнул, и поправился. – Ты ведь поняла, что предложил?
Поклонился сдержанно-благородно, как в школьном спектакле по «Евгению Онегину», где играл мямлю Ленского. И пошел прочь.
– Вася! Вася! Галя! – крикнула ему вслед Таня. – Ты номера своего не оставил.
– Идиот.
Таня протягивала шариковую ручку и свою ладошку.
– В тебе столько эротики, сексапильности, что я дурею, – пробормотал Галя, выводя на ее руке цифры.
«Сейчас врежет по морде», – подумал он.
– Я позвоню, – сказала Таня.
Спустя какое-то время – минуты, часы или столетия – он задался вопросом, где, собственно, находится. Район Текстильщиков. Пересчитал наличность. На метро хватит, а на электричку до Реутова недостает.
