Мужчина, тучный и обрюзгший, но ещё не успевший провонять этой атмосферой, этим тяжелым воздухом был прикован к стене за ногу цепью.
В камеру вошли двое, в длинных плащах с капюшонами, скрывающими лица. Неприкрытая дверь невольно приковывала взгляд пленника, словно манила и обещала свободу, но свой взгляд он перевёл на незнакомцев, чьи фигуры были весьма внушительными.
Алекс всё думал, какими должны быть первые слова, но не найдя ничего подходящего сказал что пришло на ум. Разводить деликатные разговоры и манерничать не здесь и не с этим человеком.
– Ну что брат, как жизнь? В моём доме?
– Что? – вздрогнул пленник и прищурился, силясь увидеть вошедших.
– Слушаются ли слуги? – капюшон слетел с плеч того, кого еще недавно пленник считал покойником, – не нуждается ли в чем моя дочь? Мягко ли спать на моей кровати? А подушку? Ты пользуешься моей или привез с собой свою?
Алекс был уверен, что в этот момент Питер покраснел, как обычно. Много пить вредно, вполне законное утверждение, проверенное на старшем брате.
Или не брат тот больше?
Разве родной человек так поступит?
В семье не без урода, а в семействе Белтоничей похоже уродом стал сам Алекс.
– Я бы не был так категоричен, – усмехнулся Алекс, но его реакция была с горчинкой, впрочем, в последнее время другой не бывает. – Но если хочешь, мы можем поспорить.
– Узнать, где моя жена и где моя дочь.
– Этого я не знаю, поверь, – произнес Питер и уставился себе под ноги, слегка шатаясь.
Кормят тут нормально, Белтонич сам в этом убедился, а так как не прошло ещё и суток, то братец явно не страдает от истощения и без домашних деликатесов. Алекс был уверен, что брат решился упасть на колени, но потом передумал и наклонил голову слегка набок, прислонился спиной к стене.
– А может быть бродяжка Яра пустилась в бега, а братец? Твоя жена была почти в том же возрасте, когда приблудилась к твоему замку да ещё с непонятным приплодом? А Ксения не утерпела на одном месте, бросила дочь и….
Договорить он не успел.
Удар в челюсть от Алекса пришёлся весьма кстати, заткнув рот этому болтуна. И тут же следом удар ногой в живот. Питер скрючился, пытаясь удержаться, но только прижался к стене. Не упал.
Стыдно не было ни внутренней дипломатической сущности Белтонича, ни братской. Обе эти составляющие вообще заткнулись, выпуская наружу разъяренного мужчину.
– Я буду жаловаться, – прошепелявил Питер и сплюнул.
– Не советую, – второй посетитель снял капюшон…. На лице Питера Алекс без труда прочитал удивление, недоверие, а потом и страх.
– Так что с женой графа? Советую отвечать, без лишних изысков, – речи Августа звучали совершенно не по- светски. – Иначе вы точно пожалеете, что появились на свет.