Автор
Вернувшись домой после неудачного карточного застолья, Дэниел, носивший титул графа Уинстеда всего лишь месяц, чувствовал себя немного потерянным. Его пьяный соперник прозвал его просто "Уинстед", и это имя, словно гром среди ясного неба, заставило Дэниела вспомнить о своем новом звании и обреченности жизни под этим псевдонимом....
Все внутри у Дэниела закипело от ярости, но он все-таки нашел в себе силы отойти от разбитой коляски и отправиться на поиски Энн. Господь свидетель: если с ней что-то случилось, если она серьезно ранена, он убьет лорда Рамсгейта, порвет на куски голыми руками.
– Энн! – в отчаянии выкрикнул Дэниел, разворачиваясь в грязи и судорожно окидывая взглядом окрестности. Что это? Ботинок?
Он бросился вперед, спотыкаясь под дождем, и увидел ее, скрючившуюся на земле на обочине под деревом.
– Бог ты мой, – прошептал Дэниел и бросился к ней, почувствовав, как сердце сковал ужас.
Энн не отвечала, но ровный пульс на запястье вселял надежду. Они находились всего в полумиле от Уиппл-Хилла, так что Дэниел мог отнести ее на руках. Он, правда, весь дрожал, был покрыт царапинами и синяками, но смог бы справиться с задачей.
Дэниел осторожно подхватил ее на руки и двинулся в сторону дома по предательски скользкой дороге. Жидкая грязь превращала каждый его шаг в настоящее испытание, к тому же он почти ничего не видел перед собой из-за упавших на глаза мокрых прядей, но все же продолжал идти, гонимый ужасом и яростью, наполнявшими измученное тело силой.
Рамсгейт за это заплатит, непременно заплатит, и Хью тоже. Видит бог, весь мир заплатит, если Энн больше не откроет глаза.
Один шаг, другой, и еще… До тех пор, пока впереди не показался Уиппл-Хилл. Еще через несколько мгновений Дэниел оказался на подъездной аллее и, когда его ноги начали взывать о пощаде, а колени грозили подогнуться, преодолел три ступени величественного парадного крыльца и с силой пнул дверь.
Потом еще раз.
Еще.
И еще.
Дэниел долбил по ней до тех пор, пока не послышались чьи-то торопливые шаги.
Дверь распахнулась, и возникший дворецкий ошеломленно вскрикнул на пороге:
– Милорд!
Три лакея бросились вперед, чтобы освободить графа от ноши, в то время как он, вымотанный и охваченный ужасом, опустился на пол, выдохнув:
– Позаботьтесь о ней, постарайтесь согреть.
– Сию минуту, милорд, – заверил его дворецкий, – но вы…
– Нет! Сначала о ней!
– Конечно, милорд, – дворецкий быстро подошел к ошеломленному лакею, державшему на руках гувернантку и совершенно не обращавшему внимания на стекавшую в его рукава воду. – Ступай! Отнеси ее наверх! А ты нагрей воды! – приказал он служанке, спустившейся в холл поглазеть на происходящее. – Сейчас же!
Дэниел, успокоенный слаженной работой слуг, прикрыл глаза.
