Автор
Вернувшись домой после неудачного карточного застолья, Дэниел, носивший титул графа Уинстеда всего лишь месяц, чувствовал себя немного потерянным. Его пьяный соперник прозвал его просто "Уинстед", и это имя, словно гром среди ясного неба, заставило Дэниела вспомнить о своем новом звании и обреченности жизни под этим псевдонимом....
Оказавшись внутри и прикрыв за собой дверь, Дэниел тотчас же услышал испуганный возглас:
– Милорд!
– Не бойтесь! Мне необходимо с вами поговорить.
Кивнув, Энн принялась лихорадочно тянуть одеяло к подбородку, что показалось Дэниелу совершенно нелепым, если принять во внимание тот факт, что ночную сорочку ей заменял какой-то бесформенный мешок, полностью скрывавший тело.
– Зачем вы здесь? – спросила она, отчаянно моргая.
– Я уезжаю в Лондон, – без предисловий заявил граф.
Энн молчала, а он продолжил:
– Уверен, вы уже знаете, что кто-то перерезал упряжь.
– Вы сказали, что он скандалил у конюшен, – заметила Энн.
– Именно!
Графу приходилось прикладывать немало сил, чтобы выглядеть спокойным. Он понимал, что, если хоть на мгновение утратит контроль над собой, может произойти все что угодно. Он мог закричать, ударить по стене. Дэниел знал, что в его груди растет волна ярости, и каждый раз, когда ему казалось, что этот процесс завершился и ярость не сможет распространяться дальше, внутри что-то лопалось и потрескивало, а кожа словно натягивалась, сдерживая рвущийся наружу гнев: обжигающий, темный, сжимающий своими раскаленными пальцами его душу.
– Лорд Уинстед? – тихо позвала Энн.
Дэниел не знал, что именно отразилось на его лице, но ее глаза стали огромными от беспокойства и страха.
– Дэниел? – донесся до него еле слышный шепот: Энн впервые назвала его по имени.
Он сглотнул и стиснул зубы в стремлении держать себя в руках, потом, наконец, прервал молчание.
– Он уже не первый раз пытается меня убить, но впервые едва не убил моего спутника в стремлении добраться до меня.
Дэниел внимательно посмотрел на Энн – та все еще прижимала одеяло к подбородку, вцепившись пальцами в край, а губы ее шевелились, словно она хотела что-то сказать. Он ждал, но она молчала.
Граф стоял не двигаясь, распрямив плечи, сцепив руки за спиной. Вся эта картина выглядела невыносимо официальной, хотя Энн лежала в постели с растрепанными после сна волосами и переброшенной через плечо косой, которую заплетала на ночь.
Обычно их общение не было столь напряженным, хотя, возможно, им и следовало бы проявлять сдержанность: это, вероятно, удержало бы Дэниела от одержимости ею и она не оказалась бы в его экипаже, когда Рамсгейт предпринял очередную попытку его убить.
Очевидно, для нее было бы лучше, если бы они вообще никогда не встретились.
