Автор
Вернувшись домой после неудачного карточного застолья, Дэниел, носивший титул графа Уинстеда всего лишь месяц, чувствовал себя немного потерянным. Его пьяный соперник прозвал его просто "Уинстед", и это имя, словно гром среди ясного неба, заставило Дэниела вспомнить о своем новом звании и обреченности жизни под этим псевдонимом....
– Какое облегчение! Из меня получился бы ужасный покойник.
Энн едва не расхохоталась, но все же сумела сдержаться. Девочки болтали без умолку, доедая завтрак, а потом убежали прочь. И вот теперь они с мисс Уинтер остались наедине в согретой лившимися в окно лучами солнца столовой. Компанию им составляли лишь тарелки.
– Интересно, – сказал вдруг Дэниел, – нам не придется вести себя безнравственно?
Мисс Уинтер уронила вилку, и та со звоном упала на тарелку.
– Что, простите?
– Странный, печальный, злой – все это хорошо, но мне хотелось бы еще безнравственности.
Губы мисс Уинтер слегка приоткрылись, и до слуха Дэниела донесся еле слышный возглас, больше похожий на вздох. Тихий звук пощекотал кожу, и ему ужасно захотелось поцеловать сидевшую рядом женщину.
Впрочем, все в ней заставляло его желать ее поцелуя. Он вновь чувствовал себя юнцом, который постоянно испытывает возбуждение. Только на этот раз мучившее его желание было совершенно особенным. Будучи студентом университета, он флиртовал с каждой привлекательной дамой, что встречалась ему на пути, и с готовностью принимал фривольные предложения.
Но вот он вспомнил про бородавку и, повернувшись к мисс Уинтер, твердо сказал:
– На бородавки я не согласен.
Нет, ну, ей-богу, должны же быть какие-то границы!
Глава 11"
"Шесть часов спустя, поправляя черный пояс костюма злой королевы, Энн готова была признать, что не помнила дня чудеснее – нелепого, совершенно лишенного какой-либо ценности с точки зрения образования, но все равно невероятно чудесного.
Ей было очень весело, и она не могла припомнить, когда последний раз испытывала нечто подобное. Весь день они репетировали, хотя никто вовсе не планировал ставить «Странную печальную историю лорда Финстеда» на сцене, и Энн сбилась со счета, сколько раз ей приходилось останавливаться и сгибаться пополам от смеха.
– Ты никогда не поднимешь руку на мою дочь, – произнесла она нараспев, взмахивая палкой.
Элизабет поспешно пригнулась.
– О! – поморщилась Энн. – Простите. Я вас не задела?
– Со мной все в порядке, – заверила ее та. – Я…
– Мисс Уинтер, вы опять все испортили! – простонала Гарриет.
– Я чуть не ударила Элизабет, – пояснила Энн.
– Мне нет до этого дела.
