В дрожащем свете выключенных ламп ярко контрастируют несвежие тела. В комнате, отчаянно пытаясь укрыться в мраке, они размешались как будто под действием невидимого руля. Тихий зловещный свет играет на белесых лицах и крепких руках — знакомые силуэты в неизвестности, словно гигантская маска на безбрежном черном поле....
При одном условии: нужно было иметь точную информацию от своих осведомителей. Только тогда можно было рассчитывать на успех.
Машина спустилась в Хрустальный переулок, почти к кромке воды. Но, не доехав до песчаного пляжа, остановилась.
Емельянов достал свой верный пистолет «Макаров» и выпрыгнул в ночную тьму. Два его спутника последовали за ним. Быстрым шагом они шли к небольшой двухэтажной каменной базе отдыха. Над фасадом ее горела тусклая лампочка. Опер знал, что под фасадом базы отдыха прячется самый настоящий притон разврата.
Причем каждый притон в этом месте специализировался на чем-то своем. Были отдельные места для любителей мужчин, женщин, всевозможных извращений. Место, к которому подъехал Емельянов с сотрудниками, специализировалось на несовершеннолетних девочках, на малолетках.
Условным стуком Константин постучал в дверь, и на пороге возникла хозяйка притона — бывшая валютная проститутка лет 35, начинавшая свою карьеру в гостинице «Красная». Увидев Емельянова, которого она хорошо знала в лицо, дама перепугалась.
— Ну что, Катерина, — хмыкнул он, — давно не виделись? Дверь пошире открой!
— Может, так пройдешь, мимо, а? А я тебе все, что хочешь, расскажу. Много знаю, сам понимаешь, — попыталась поторговаться бандерша.
— Катерина, ну ты же человек опытный! Ты же понимаешь, что если я уже к тебе пришел, то это не просто так! — усмехнулся Емельянов.
Делать было нечего, и бандерша открыла дверь.
— Номер комнаты? — обернулся в коридоре Константин.
— Какой? — снова попыталась та изобразить непонимание.
— Катерина!.. — Емельянов покрутил в руке пистолет.
— Ну, 15… — Бандерша отвела глаза в сторону.
Комната 15 находилась в конце коридора, на первом этаже. Опер поставил своих людей по обеим сторонам, а сам, приноровившись, выбил ногой дверь, да так точно, что она влетела прямиком в комнату.
Емельянов ворвался внутрь. Картина, представшая перед ним, была именно такой, ради которой он шел сюда. На огромной кровати лежали трое: начальник уголовного розыска Тищенко и две несовершеннолетние девчонки, почти дети.
— Так, что это у нас? — Довольно, как кот, объевшийся сметаны, замурлыкал Емельянов, после того, как несколько раз щелкнул карманным фотоаппаратом. — Связь с несовершеннолетними. Какая это у нас статья, Дмитрий Николаевич? Протокол составлять будем?
— Я… я… — Тищенко стал белым, руки затряслись, казалось, его вот-вот хватит удар.
— Девки, встать, одеться! — скомандовал Емельянов.
