В дрожащем свете выключенных ламп ярко контрастируют несвежие тела. В комнате, отчаянно пытаясь укрыться в мраке, они размешались как будто под действием невидимого руля. Тихий зловещный свет играет на белесых лицах и крепких руках — знакомые силуэты в неизвестности, словно гигантская маска на безбрежном черном поле....
А политической безграмотностью так просто позорит своих товарищей!
После первого же публичного выговора в подобном тоне Емельянов вышел с собрания весь красный, сжав кулаки. И сказал — к счастью, в этот раз про себя:
— Ну, погоди, я тебе устрою. Попляшешь ты у меня после этого. Ну точно танцевать будешь!
После чего целый месяц не принимал никаких резких движений и только делал вид, что пропускает всю болтовню нового начальника мимо ушей. На самом деле Емельянов вел оперативную разработку. Он разрабатывал нового начальника.
И вот спустя месяц Константину позвонил один из его проверенных информаторов. И произнес кодовую фразу. Это означало, что он готов к встрече. Емельянов тут же сорвался с места и помчался в пивную возле вокзала."
"Там было много людей, и никто не обращал внимания на оперуполномоченного и щуплого, косоватого вора, который стучал ему вот уже второй год. Они сели за дальний столик. Константин заказал пиво и бутерброды с колбасой, и информатор принялся рассказывать.
К концу его рассказа Емельянов остался очень доволен, даже несколько раз потер руки — от удовольствия.
— Смотри мне, чтобы все было именно так, как ты говоришь, — нахмурился он, — а не то…
— Мамой клянусь! — обиделся вор.
— И если я проверю документы, а в них будет стоять цифра больше… — Емельянов сделал драматическую паузу.
— Да шо я, конченый какой? Век воли не видать, гражданин начальник! — едва не заплакал вор.
Впрочем, Константина это не растрогало.
— Смотри мне, — он для профилактики все-таки пригрозил вору, — знаю я количество твоих грехов. И если сейчас готов спустить один-два, то в случае лживой информации за все остальное сядешь.
— Я вас когда-нибудь подводил? — Вор приложил руку к груди.
Это была правда: не подводил ни разу, и Емельянов ушел, очень довольный встречей. Вернее разговором.
На следующий день, к вечеру, он подготовил двух самых доверенных людей и взял служебную машину с шофером, так как сам водить машину не умел.
— Облава, — коротко бросил своим людям, — в одну интересную гостиницу наведаемся.
Было уже около полуночи, когда машина въехала в Аркадию — самый злачный район развлечений из всех существующих в Одессе. Емельянов знал большинство грязных притонов, которые работали здесь под вывесками ресторанов и захудалых гостиниц. В этих притонах облавы всегда заканчивались удачно.
