В дрожащем свете выключенных ламп ярко контрастируют несвежие тела. В комнате, отчаянно пытаясь укрыться в мраке, они размешались как будто под действием невидимого руля. Тихий зловещный свет играет на белесых лицах и крепких руках — знакомые силуэты в неизвестности, словно гигантская маска на безбрежном черном поле....
Так, ноги болели оттого, что их слишком туго зафиксировали ремнями, руки немного ныли по той же причине. Но в общем его тело не болело, можно сказать, абсолютно никаких болезненных ощущений он не испытывал. Кроме того, исчез так сильно напугавший его жар. В целом, Аджанов чувствовал себя очень даже неплохо — если не считать неудобного положения на спине, от которого стало затекать тело. Плюс — у него была абсолютно ясная голова.
Сергей задумался. Понятно, что он находится в какой-то больнице. И в эту больницу его перевезли из той странной комнаты в управлении КГБ на Бебеля, где он провел несколько суток.
Вылечили его в этой больнице? Убрали сыпь? Если вылечили, то зачем связали? Он не понимал. Впрочем, возвращение к жизни с абсолютно ясным сознанием было огромным плюсом. И Сергей решил этим воспользоваться.
Он набрал в грудь побольше воздуха, откашлялся, а затем громко произнес, обращаясь к человеку, который лежал на койке у стены:
— Простите… Можно вас спросить?
Тот зашевелился. Он явно не спал, и Аджанов счел это хорошим знаком.
— Простите… Можно вас спросить? — повторил Сергей громче. — Что это за больница? Где мы находимся?
Человек, перекатившись на другой бок, обернулся. Лицо его напоминало бесформенную, застывшую маску. Возраст было невозможно определить — ему могло быть и 30 лет, а может, и 50. В глазах застыло очень странное выражение.
Казалось, ему очень сложно сфокусировать взгляд. Глаза его забегали, закружились по комнате, как бильярдные шарики, прежде, чем попасть в лузу.
— Простите… — тихо произнес он.
И тогда мужчина замычал. Именно замычал — в полном смысле этого слова. Он издавал пронзительное: «М-м-м…», а на губах его надувались пузыри слюны, похожие на мыльные. А затем, сдувшись, они вязкой струйкой потекли вниз по подбородку. Он и не думал их вытирать, а все продолжал мычать.
Дверь палаты открылась, и на пороге появилась женщина средних лет в белом халате и шапочке — медсестра. В руке у нее был шприц. Бросив на Аджанова пустой, профессиональный взгляд, она подошла к мычащему мужчине и сделала ему укол в руку. Тот мгновенно замолчал и перестал выдувать пузыри слюны. Глаза его закрылись, и он застыл, ровно вытянувшись на спине.
