Взгляды изменились с той временной редкости до настоящего момента, когда накануне весны здесь повесили виселицу. Трехстолбовый помост и трое несчастных фигур на нем напоминают о забытом сельсовете и его позорной трибунале.
Там, за окном, жизнь била ключом, а тут, в тумане, она словно бы остановилась. Но Ольга чувствовала это все нарастающее напряжение, чувствовала набирающий силу голос лощины. Ей бы еще немного времени, чтобы понять, разгадать загадку бабы Гарпины до конца. Найти бы проклятый ящик Пандоры, что положит конец всему. Сердце подсказывало, что эта ночь решающая, что именно она разделит жизнь на две половины. Или положит ей конец. Это уж как повезет… И судьбе нет дела до того, что Ольга не готова, что не разгадала загадку и никого не спасла.
Нет, она спасет! С ящиком или без, но вытащит детей из этого упыриного логова. Этой же ночью вытащит. Только бы найти Танюшку!
Она допустила непростительную ошибку: не рассказала внучке все, что узнала сама, не научила пользоваться просыпающейся в ней силой. Да и как научить тому, чего и сам толком не умеешь, что скрыто под тяжелым пологом тайны? Остается уповать лишь на то, что Танюшка сильная, сильнее ее и сильнее вурдалачьей семейки. А пока нужно обыскать часовню.
Ольга подкралась к раскрытому окну, заглянула в комнату. Гостей было четверо. Трое мужчин в военной форме, девица в вечернем платье. На фортепьяно бренчала именно она. А толстый красномордый немец подпевал ей изо всех сил. Фон Клейст был тут же, с гостями. И верные псы лежали у его ног. Плохо. Сейчас их не выманишь, не позовешь. Но хорошо, что фон Клейст занят гостями и не сможет ей помешать. Раз не выходит с псами, она попробует сама. Да, Григорий и Сева обыскали часовню, но они не знали того, что теперь знает она.
Запахнув на груди пальто, Ольга решительно шагнула в туман. Всего несколько шагов, и туман поглотил все вокруг: и окружающий мир, и звуки. Двигаться в нем приходилось наощупь, но удивительным образом Ольга знала, что идет в правильном направлении. И дошла бы, непременно дошла, если бы не этот едва различимый, но острой бритвой полоснувший по нервам звук.
…Обернуться она не успела. Что-то тяжелое опустилось на затылок в тот самый момент, когда пришло понимание, что на аллее она больше не одна.
– …Коты – твари хорошие, умеют забирать боль, Олька. – Послышался откуда-то издалека сиплый голос бабы Гарпины. – Но сильнее темного пса зверя нет. Не всякий его приручит, Олька.
