Автор
Ночью выхожу на пробег, под меланхоличный свет озера. Вот так всегда начинается новое начало: разбитый автомобиль, душевные раны, но надежда — что-то позитивное вижу я каждый день. Власть эмоций уступает место холодной прозорливости, и это вызывает странную радость.
Мы так мало общались всю нашу семейную жизнь, что мой муж не в курсе, насколько хорошо я успела сдружиться с его бабушкой. Которая, хоть и делала это редко, но плакалась мне, что они в последнее время почти не разговаривают.
Я не говорила, что со мной он разговаривает еще меньше.
— Она сильная, — говорю единственное, что кажется уместным в этой ситуации.
«Все будет хорошо» и «Надо верить в лучшее» лично я бы восприняла как издевательство.
Какое к черту хорошо, если в ее возрасте люди умирают даже от гриппа?
Гарик качает головой.
Смотрит на меня.
Потянуться к нему сейчас кажется таким естественным.
Обнять, чтобы он чувствовал мое тепло.
Вместо этого он сам обнимает меня — одной рукой притягивает к себе, толкает голову куда-то себе под подмышку, где он пахнет дымом и полынью.
Я тоже обнимаю его в ответ.
Мы как две маленьких сломанных одноруких сущности — притягиваем друг друга так, как можем, так, как умеем.
Сейчас не время об этом говорить, но я знаю, что потом, вне зависимости от состояния Маруси, я больше не смогу вернуться к этому разговору.
— Я не хочу развод, Гарик, — надломленным голосом ему в рубашку. Собственное горячее дыхание почему-то до сих пор пахнет сигаретами, хоть после того разговора с Великаном, я пообещала себе больше никогда не притрагиваться к этой дряни. — Ты… дорог мне, даже если это звучит глупо. Я помню, что у нас соглашение, и что мы договаривались, но ведь… до того, как я пришла к тебе с тем идиотским планом мести, ты хотел позвать меня на свидание просто так, потому что я тебе нравилась?
Гарик молча обхватывает мою голову второй рукой.
Зарывается носом в макушку.
— Маш, все очень сложно.
— Настолько, что ты даже не дашь нам шанс?
— Я должен дать ответ прямо сейчас? — Он еле слышно дует мне в волосы, и это напоминает его фирменную умиротворенную улыбку. — Ты научилась требовать свое любыми способами, в особенности, когда соперник выбит из колеи.
Я понимаю к чему он клонит.
— Мне очень стыдно, но я буду хвататься за любой шанс.
Почему-то кажется, что это — лучший способ сказать, как он мне важен.
— И, конечно, ты можешь дать ответ потом."
"Гарик снова с благодарностью улыбается — я чувствую это легким дыханием мне в макушку.
— Бакаев отослал претензии, — говорит он чуть погодя.
— Почему я не удивлена, что ты узнал об этом раньше меня, — пытаюсь поддержать нейтральный тон нашего разговора.
— Он позвонил как раз перед тем, как Маруся… когда все это случилось.
