Автор
Ночью выхожу на пробег, под меланхоличный свет озера. Вот так всегда начинается новое начало: разбитый автомобиль, душевные раны, но надежда — что-то позитивное вижу я каждый день. Власть эмоций уступает место холодной прозорливости, и это вызывает странную радость.
У отца Гарика — сына Маруси — все то же потерянное выражение лица.
Он вообще в курсе, почему все наше «счастливое семейство» собралось в лучшем кардиоцентре столицы?
— Как она? — сухо интересуется свекровь, подчеркнуто не замечая стоящую рядом с Гариком меня.
— Ее готовят на операцию, — так же сухо отвечает он.
— Ты уверен, что это необходимо в ее возрасте?
— Я поговорил с врачом и принял решение.
— Можно было спросить других специалистов. Ты, как всегда, поступаешь так, как считаешь нужным, никого не спросив и ни с кем не посоветовавшись.
— Мы здесь уже почти три часа! — не выдерживаю я. — Больше ждать нельзя!
Свекровь медленно переводит взгляд в мою сторону.
Каждый раз, когда мы видимся — слава богу, редко — она смотрит на меня как на прилипшую к одежде Гарика грязь.
— Я разве спрашивала твоего мнения? — Свекрови даже не надо как-то особенно стараться, чтобы разговаривать со мной как с мусором, который случайно попал в ареал ее обитания, и который она никак не может вымести.
— Она больше моя семья, чем ваша!
Я вспоминаю все те разы, когда маленькая, сухонькая, но крепкая бабушка Гарика делала вид, что смирилась с тем, что в жизни ее сына существует сломавшая его женщина, и что она, Маруся, смотрит на этот кошмар сквозь пальцы, но… Каждый раз это было слишком подчеркнуто безразлично, чтобы быть правдой на самом деле.
— Марусе сделают операцию, потому что это — ее шанс пожить еще хотя бы пару лет! –
Меня несет, но я вдруг очень остро осознаю, что матери Гарика хочется… обратного. Потому что, если бы не Маруся и ее поддержка, я бы не выдержала в этой семье так долго. Банально сломалась бы после очередного нервного срыва, когда на показательном семейном ужине свекровь заводила разговоры о будущем сына, как будто меня рядом с ним не существовало в принципе.
— Игорь, ты не хочешь закрыть рот своей истеричке? — Она смотрит на сына с выражением «Ты должен это сделать!»
— Эта истеричка — моя жена, — отвечает муж.
— Уже почти нет, насколько я знаю, — не отступает свекровь.
Что-то больно и громко падает у меня в груди."
"Нет ничего страшного в том, что каким-то образом — вряд ли от самого Гарика — она в курсе наших семейных отношений.
