Автор
Ночью выхожу на пробег, под меланхоличный свет озера. Вот так всегда начинается новое начало: разбитый автомобиль, душевные раны, но надежда — что-то позитивное вижу я каждый день. Власть эмоций уступает место холодной прозорливости, и это вызывает странную радость.
Я в любом случае собирался рассказать тебе, просто не успел.
— Если бы не ты — он бы в жизни не отступил. Муж, мы оказались хорошей командой, и я категорически не согласна становится полной собственницей «ОлМакс» — без тебя я все это развалю!
Мне кажется, что я скорее чувствую, чем слышу его едва слышное: «Но тебе придется».
Подумать и взвесить не получается — наше уединение нарушает взволнованная медсестра и говорит, что нам нужно срочно поговорить с врачом. Гарик отпускает меня, но совсем не против, что я беру его за руку.
Врач ждет нас в кабинете.
По одному его лицу понятно, что разговор будет серьезный.
Он сразу сыпет какими-то медицинскими терминами, половину из которых я просто не в состоянии понять. Но судя по выражению лица Гарика, по его встречным вопросам, он-то как раз в курсе, о чем речь. Надо потом спросить, когда это мой муж успел стать таким специалистом. Хотя, кажется, один из его стартапов как раз связан с какими-то онко-разработками. Может быть, поэтому?
— Ей необходима операция, — в конце концов, подытоживает доктор.
— Но она может умереть на операционном столе? — Голос Гарика впервые настолько пронзительно холодный, что я ежусь от ледяных мурашек на коже.
— Да, такой исход возможен.
— И какие реальные шансы, что операция пройдет успешно?
— Двадцать против… остальных. — Доктору не привыкать говорить людям, что их родственники могут не пережить операцию, но и жить без нее они тоже не могут.
Гарик смотрит на меня в поиске поддержки.
Я чуть сильнее сжимаю его пальцы.
— Маруся любит жизнь, и она любит водить машину сама. — Почему-то кажется, что это именно то, что должно примирить его с муками выбора. — Она ненавидит ездить с водителем. Она бы выбрала оправданный риск.
— Тогда начинайте, доктор, — решительно соглашается Гарик.
И плотнее, почти до боли, переплетает свои пальцы с моими.
Мы выходим в коридор… и я еле сдерживаю вздох разочарования.
Хотелось верить, что родители Гарика не приедут, как бы странно это не звучало.
О том, почему их до сих пор не было, я могу лишь догадываться, потому что спрашивать об этом Гарика казалось просто неуместным. Но судя по раскрасневшемуся лицу матери Гарика, ее новость застала в салоне красоты. И она, конечно же, не стала прерывать процедуру.
