Автор
Глеб переглядывается с Саней в закрытом “форде”. Погода неожиданно стала жаркой — трещит металл под капотом даже без масла. Саня упрекает Глеба за неработающую кондиционерку, и они оба знают, что выжить в такой жаре потребует решительных действий.
Как же он достал.
Растянув в улыбке губы, стараюсь вдыхать поменьше его резкого парфюма, которым он любит обливаться с головы до ног.
Ему почти восемьдесят, но через кабинет этой похотливой скотины прошло столько известных мне карьеристок, что удивляюсь, как его не долбанул сердечный приступ. Одна из них даже вышла за него замуж и ребенка родила. Большую часть года она проводит за границей, так что я ее миллион лет не видела. Старый козел пытался схватить меня за коленку еще в ту пору, когда я после университета делала свои первые шаги в журналистике.
Звук врезающихся друг в друга бильярдных шаров мешает сконцентрироваться и аккуратно послать Левина в зад. Еще один удар, и я, твою мать, готова выскочить из своих туфель.
Метнув бешеный взгляд на широкую спину в голубой льняной рубашке, сжимаю ножку своего фужера.
Я не могу разбрасываться связями, даже такими, поэтому отвечаю старому козлу с дружеской теплотой:
— Эмм… спасибо, Марк Савелич… у меня все хорошо.
У него их гребаное море. Гребаное море детей и бывших жен. И у всех собственные капиталы.
— Дети растут, — поблекшие бесстыжие глаза скатываются на мою грудь. — Разъехались, а я вот один скучаю…
Понятно.
Да чтоб тебя!
Сердце дергается от того, как здоровенный шар “русского бильярда” с треском влетает в лузу, а через секунду еще один.
Треск такой, что вокруг стола собралась почти вся сегодняшняя публика. Это стадный инстинкт, именно так случается, когда где-то происходит драка. Здесь пока драки нет, но у меня ощущение, что до этого недалеко."
"И всем, абсолютно всем, понятно, кто здесь главный задира.
Здесь так не принято.
— Ммм… — ищу глазами Чернышова, чтобы понять, какого черта он ничего не делает.
Его нигде не видно.
— Такой самодостаточный человек, как вы, никогда не скучает, Марк Семеныч… — бормочу я.
— Савелич…
— Что? — глотаю шампанского.
Потертые голубые джинсы натягиваются на заднице Стрельцова, когда наклоняется над столом. На бедре прорисовываются мышцы, рубашка натягивается на плечах…
На лице Миллера раздраженный, дико раздраженный, прищур. На лице его соперника — бесстрастное выражение серийного убийцы.
— Да неважно. Можно просто Марк. Хоть и не мальчик, но весь к вашим услугам…
Еще один удар, и я перевожу глаза на старика рядом с собой.
— Эм.
