В тени мрачного подъезда, где воздух напоминает смрад уничтоженной кладки змеиной шерсти, медленно продвигаешься к закрытой двери. Открыв её хлипкой защёлкой и сдерживая вздох от нестерпимого запаха, чувствуешь себя вдвоём с оружием против всей жуткой тьмы улицы.
— Вот ничего не имею против вас, девочки, — бросает он на нас с Ксенией выразительный взгляд, — но Боже упаси меня от такого геморроя.
— Это с твоей-то Олей? — скептически интересуется Кирилл. — На что поспорим, что через месяц ты влюбишься?
— Знаешь что? Иди-ка ты…
Договорить Егор не успевает, потому что Макс взмахом руки просит его замолчать.
— Не ругайся при девочках.
У всех присутствующих коллективно взлетают брови, но от комментариев воздерживаются.
— Пошли уже на пары. Раньше сядем — раньше выйдем, — избито шутит Лёша.
Компания дружно трогается с места; я на буксире у Макса, потому что от количества пережитых эмоций едва передвигаю ноги. Но не успеваю сделать и пары шагов, когда на локоть опускается чья-то рука.
— Могу я украсть твою девушку на пару минут? — мягко спрашивает Макса Ксения.
Он неуверенно кивает и позволяет ей утащить меня в сторону, но при этом сам застывает на месте.
— Послушай, Нина, Макс рассказал мне, что тебе через многое пришлось пройти… — Я ошарашенно уставилась на девушку, которая тут же успокаивающе покачала головой.
— Пьяным?
Мои глаза широко распахиваются, когда до меня доходит смысл сказанного девушкой: парни пьют, а, значит, и Макс тоже. Внутри густой чёрной смолой начал разливаться первобытный страх, потому что с пьяными у меня был только один опыт — весьма неприятный и очень болезненный.
— Нет-нет, они совершенно не буянят, — улыбается Ксения. — Я даже не помню, что бы меня ещё что-то смешило так сильно, как эта нестоящая на ногах пятёрка.
Недоверчиво хмурюсь.
— Что же здесь смешного?"
"До меня действительно не доходит, потому что всякий раз как отец напивался, впору было рыть окопы и прятаться где-то поглубже. Желательно в другом городе.
Ксения внимательно изучает моё лицо, пока я героически сражаюсь с собственными страхами в голове.
— Кто-то, будучи пьяным, тебя обидел, не так ли?
Я понуро опускаю голову.
— Родители.
Ответ выходит тихим и нерешительным, потому что Ксения — единственный пока ещё чужой мне человек, которому я решилась открыться.
