В тени мрачного подъезда, где воздух напоминает смрад уничтоженной кладки змеиной шерсти, медленно продвигаешься к закрытой двери. Открыв её хлипкой защёлкой и сдерживая вздох от нестерпимого запаха, чувствуешь себя вдвоём с оружием против всей жуткой тьмы улицы.
Они с парнями договорились встретиться в каком-то их любимом клубе, носившем название геометрической фигуры — не то в «Квадрат», не то в «Круг» — сразу после учёбы и «пропустить по паре стаканчиков пива», но что-то мне подсказывало, что парой стаканчиков они не обойдутся. Так как я приехала вместе с Максом, ему милостиво позволили сначала отвезти меня домой, а уж потом приезжать на место встречи.
Вновь щёлкает блокировка, и я уже начинаю закипать от недовольства в ответ на эту его вечную уловку.
Поворачиваюсь к нему лицом.
— Перестань так делать!
Макс качает головой.
— Ты не можешь запретить мне всё, это бессердечно. Оставь хотя бы это. — Он укладывает руку на моё бедро и медленно тянет её вверх по моей ноге. — И это. — А после придвигается слишком близко, что бы я могла нормально дышать. — И это тоже.
Последняя фраза выходит совсем шёпотом; он накрывает мои губы своими, так и не убрав руки с бедра, и такой тандем здорово отвлекает меня от всяких мрачных мыслей. Вторую его руку уже чувствую на своей талии, которая прижимает меня всё ближе к парню.
— Мне жаль, что наш вечер отменяется, но я обязательно это исправлю, — хрипит он в мои губы. — Иди домой, детка. Я скоро вернусь.
Быстрый поцелуй, и я слышу характерный звук своей свободы. Макс выдаёт мне запасной комплект ключей, и из машины я буквально вываливаюсь, потому что ноги до сих пор ватные.
В доме навожу порядок — если его можно навести в и так чистой квартире — и вожусь с котёнком, вместе с которым и засыпаю прямо на мягком ковре в огромной гостиной.
Не знаю, что именно меня разбудило: кошачьи когти, вонзившиеся в мой живот, грохот чего-то тяжёлого в коридоре или сдавленное ругательство голосом Макса. Вскакиваю на ноги, пытаясь определить, где нахожусь, и на ощупь добираюсь до коридора, но страх сковывает настолько, что ноги заплетаются сами за себя.
"Максим сидит на полу на пятой точке и с грацией бегемота пытается стащить с ног кроссовки, при этом постоянно шикая на них и громким шёпотом прося их не шуметь, чтобы «не разбудить его детку» — меня. При этом он совершенно не реагирует на то, что в коридоре резко стало светло и явно не от взошедшего солнца.
