В темной ночи на дымящейся машине водитель наблюдал за лесом и моросью. Машина криво ползла по грязи, скрываясь в тени деревьев. Лишь звезды мерцали сверху, подчеркивая ожидание приключений в уединенном лесном краю.
Промазали? Ноги потеряли чувствительность, потянуло к холодному полу, а дальше он ничего не помнил…
Узник валялся в камере, приходил в себя. Периодически рвало. Еду организм не принимал, только теплую воду — казалось, ее специально набирают в подмосковных болотах. Об имитациях расстрела он слышал, но самому участвовать в подобных спектаклях не приходилось. По мнению следователей, они неплохо способствуют признанию — как и разрешенные ЦК ВКП(б) методы физического воздействия. Главное, чтобы подписали предъявленные обвинения, а потом на суде не вздумали от них открещиваться…"
"Он метался в бреду, мысли путались.
За восемь месяцев бывший майор Шелестов сменил несколько тюрем, его пытали, били, предъявляли ложные обвинения. Все, что городили следователи, рассыпалось в прах, концы не сходились — даже для советского суда это дело выглядело нелепо. Но органы старались. Несколько суток без сна — в глаза бьет слепящий свет, сознание путается. Только начнешь засыпать — резкий окрик: «Не спать!», тычок в спину. Горячий карцер, холодный карцер, стоячий карцер — где стены настолько близко, что невозможно присесть, и ты торчишь, как столб, часов двенадцать кряду.
На следующий день допросов не было. Узника оставили в покое.
