В темной ночи на дымящейся машине водитель наблюдал за лесом и моросью. Машина криво ползла по грязи, скрываясь в тени деревьев. Лишь звезды мерцали сверху, подчеркивая ожидание приключений в уединенном лесном краю.
— Вам туда, шестое строение, — помялся и на всякий случай козырнул.
Дальше был забор, густо выкрашенный коричневой краской, звонок. За гребень ограды стыдливо цеплялась колючая проволока. Его впустили по предъявлениию документа. Человек в штатском сдержанно кивнул, кивнул на дорожку. Она петляла к дому между стрижеными кустами, огибала увитую вьюнами беседку.
Дом был двухэтажный, верхние окна украшали ставни. Открытая веранда, перед ней скромный садик с липами и клумбами, на заднем плане дворовые постройки.
— Проходите, прошу вас, — любезно предложила женщина, вышедшая на крыльцо. Ей было лет тридцать пять, высокая, осанистая, не красавица, но исполненная «не пролетарской» грации. — Располагайтесь в гостиной, Пал Егорович сейчас спустится. Меня Екатериной зовут.
В гостиной, отделенной от улицы верандой, было уютно. Высокие окна, кресла, диваны, на стене карта района, портреты товарища Сталина и товарища Пономаренко, первого секретаря компартии Белоруссии.
— Максим Андреевич? Приветствую, я Малютин Павел Егорович, первый секретарь горкома. Без происшествий добрались? Вот и славно. Один ваш человек уже здесь, в бильярдной шары гоняет. — Малютин простодушно усмехнулся.
