– И на них напали в лесу, – припомнил мужчина, поглаживая каждый палец моей руки. – При этом брать у них было нечего, верно?
– Пара сережек и брошь у мамы, запонки у отца, – перечислила я, ощутив, как кожа превращается в ковер из мурашек. – Нападавшие не пытались вести беседы. Кучер сказал, что смерть моих родителей была мгновенной. На них напали не ради ограбления. Они даже лошадь не взяли – она вернулась к дому позднее. Их целенаправленно пришли убивать, понимаете?
– Понимаю. Но ведь должна быть причина, Алария. Возможно, ваш отец работал над выведением новой культуры? Или, быть может, стал участником какого-то политического сборища? – Перехватив ладонь иначе, герцог приподнял мою руку до уровня своих губ.
– Я не знаю, – прошептала едва слышно.
Глядя мне прямо в глаза, герцог прикоснулся губами к каждому пальцу моей руки, награждая их крохотными поцелуями. На то, чтобы остановить его, у меня просто не было сил.
Пока я ошарашенно наблюдала за его действиями, Дэйривз признался:
– Жаль. Так же, как и вас, меня интуитивно что-то цепляет. – Новый поцелуй достался моей ладони. – Не могу отделаться от этой мысли с тех самых пор, как вы поделились со мной подробностями этой трагедии. Словно существует какая-то маленькая незаметная деталь, но при этом я не вижу ничего необычного в этом происшествии. Когда герцогство перешло под мое управление, разбойники нередко нападали на экипажи близ лесов.
– В наших лесах разбойников не было, – припомнила я и гулко выдохнула: – Леди Волдерт сказала, что родители вашей покойной супруги погибли при тех же обстоятельствах, что и мои. Прежде чем она попала во дворец в качестве королевской воспитанницы.
Это были последние связные слова, которые я смогла произнести. Остатки разума окончательно схлынули, едва я, завороженная болотного цвета глазами, вдруг увидела в них нечто иное. Черное, острое, беснующееся. Прямо из темноты на меня смотрел обсидиановый дракон, а еще через миг он изверг пламя, пожаром полыхнувшее в глазах генерала.
Вероятно, на моем лице отразилось нечто такое, что заставило мужчину поспешно взглянуть на свои руки. И на мою заодно. Он продолжал удерживать ладонь у своих губ, с шумом вдыхая носом, и в целом вел себя так, словно вознамерился повторить поцелуйную терапию.
Увиденное стало для него открытием. Шок читался на его лице так явно, что он совсем не препятствовал моей новой попытке отобрать у него свою руку.
