И, только войдя в это ароматное сердце поместья, поняла, почему Марги на мои слова так загадочно улыбалась. Я только и успела занять место за общим столом, как мадам Бастья премило поинтересовалась:
– А правду ль говорят, что свадьба у нас скоро?
– Чья свадьба? – нахмурилась я, едва не пронеся ложку мимо рта.
– Так ваша, Ваше Сиятельство, – хохотнула кухарка, подавая мне еще теплый хлеб. – Так правда али брешут?
Я на миг покраснела до самой макушки. У меня даже уши гореть начали. Неужели это Вулия в отместку пустила слух о нас с генералом?
Совершенно по-варварски отломив себе кусочек хлеба от целого кругляша, я прожевала, взяла себя в руки и только потом невозмутимо ответила:
– Неправда, конечно. Кто вообще такое говорит?
– Да так, стражник один – не в меру мечтательный, возжелавший целую маркизу захомутать, – с готовностью отозвалась кухарка, не переставая усмехаться.
А я и вовсе подавилась от услышанного. Теперь от стыда горело все тело. Мне стало настолько жарко, словно в рагу попался острый перец.
– Воды? – снисходительно поинтересовались у меня.
И вот я даже не обиделась. Просто кивнула, выпила залпом целую кружку, а потом и вовсе спасибо сказала. Потому что особой была воспитанной, а кухарка ничего такого не произнесла. Наоборот, поделилась последними слухами, которые кое-кто начал распускать, не дожидаясь ночи.
Неужели так сильно был уверен в том, что я съем конфеты с приворотным зельем? Они, конечно, были редкими и невероятно вкусными, но слишком высока цена за сиюминутное удовольствие.
Эти беспочвенные поползновения следовало срочно прекращать. У мальчишки Фаллена хотя бы объяснение его вспыхнувших чувств имелось – возраст такой, что влюбиться можно даже в табурет, но стражник…
Его мотивы мне были не ясны.
Решив не откладывать это дело в долгий ящик (не желая, чтобы этой ночью кто-нибудь снова попробовал залезть ко мне в окно), я отправилась после позднего ужина прямо к воротам. Офицер как раз менялся с напарником, а потому мне пришлось еще некоторое время подождать, пока он останется в относительном одиночестве. Все же караульные стояли по ту сторону забора каждые семь – десять метров, а несколько человек охраняли непосредственно ворота.
Заприметив меня в тени дерева, стражник весь разом приосанился и разулыбался. Вероятно, подумал, что действие приворота уже началось, оттого и светился, как начищенный сервиз. Но стоило ему освободиться, я поманила его пальцем на улицу прямо через окно.
