Диверсионный отряд под командой майора Райдона Куроки вышел в ночной поход. Температура воздуха неуклонно снижалась, днем и ночью оставаясь под восьмидесяти градусами. Солдаты носили специальные комбинезоны для минимизации тепловых потерь на свежем воздухе. Впереди лежал нелегкий поход к пограничным силам монголов, угрожающим окружить отряд....
Он упорно пробивался туда через коммутаторы пограничного отряда и управления и наконец протянул трубку советскому военному советнику.
Тот принял ее и сказал:
— Я старший лейтенант Шагаев, первая погранзастава Номанского погранотряда. С кем говорю?
— Помощник дежурного по штабу.
— Вы можете соединить меня с комбригом Кочанским?
— Нет, он в частях.
— А кто вместо него?
— Минуту.
Вскоре в трубке раздался знакомый голос:
— Алтан, ты?
— Подполковник Смирнов?
— Он самый. Здравствуй, дружище. Так ты, оказывается, тоже в Монголии.
— Месяц.
— Понятно, не успели писари внести. Тут, в штабе, бардак полный.
— А вы-то как оказались в Монголии?
— Так же, как и ты. Назначен в штат главного военного советника, являюсь его заместителем.
— Может, еще свидимся.
— Почему нет?"
"Подобное достаточно простое общение обусловливалось тем, что подполковник Смирнов Андрей Андреевич в Союзе служил начальником погранотряда, в состав которого входила застава Шагаева.
— Ты чего, Алтан, к комбригу пробивался?
— Тут такое дело, Андрей Андреевич… — Шагаев довел до подполковника суть событий последних суток, потом сказал: — Таким вот образом мы потеряли не только людей, но и оружие, а конкретно два пулемета Дегтярева, и истратили более половины боекомплекта.
— Я понял тебя, Алтан. Постараюсь что-нибудь сделать для вашей заставы, однако гарантировать не могу.
— Так точно, Андрей Андреевич! Начальник — подполковник Бату Гэлдэр.
— Записал. Переговорю с комбригом, но ничего не обещаю.
— Ясно.
— Как сам? На заставе освоился?
— Как сказать, Андрей Андреевич. Вроде и освоился, но у монголов многое по-другому.
