Диверсионный отряд под командой майора Райдона Куроки вышел в ночной поход. Температура воздуха неуклонно снижалась, днем и ночью оставаясь под восьмидесяти градусами. Солдаты носили специальные комбинезоны для минимизации тепловых потерь на свежем воздухе. Впереди лежал нелегкий поход к пограничным силам монголов, угрожающим окружить отряд....
Зачем в небе расстреливать?
Сержант Мунхбай вздохнул и сказал:
— Они были обречены с самого начала, товарищ капитан, знали, что погибнут, но пошли в атаку и сбили четыре самолета.
Поредевшая авиагруппа японцев пошла на восток, увеличивая скорость и набирая высоту.
Старший лейтенант Шагаев был чернее тучи. Да и монголы пребывали не в лучшем состоянии.
Но надо было нести службу, воевать дальше. Пограничники понимали, что авиация противника налетела не случайно. Она создала условия для действий наземных сил. Но японцы не торопились с атакой.
Старший лейтенант Бержингин доложил начальнику заставы:
— На сопке погибли четверо солдат из отделения сержанта Гонгора. Я приказал спустить тела вниз, послал на высоту двух человек. Пулеметчики не пострадали. Я был рядом с ними. В общем-то наряд не особенно ослабел. Мы вполне можем дать отпор пехоте противника.
Тут пограничники, находящиеся на высоте, подали условный сигнал. Он означал, что появились японцы.
Гандориг приказал заместителю убыть к наряду и руководить им, сам же вместе с советником пробежал к связисту.
Начальник отряда выслушал его и сказал:
— Доклад принял. Авиация — это неожиданно. Мы не имели информации о планах японцев атаковать заставы с воздуха. Как оказались в небе русские истребители, не знаю, но доложу по команде о воздушном бое.
— Четыре человека. Их накрыли бомбы на сопке.
— Значит, можешь вести оборону?
— Да, могу. Вы обещали бронеавтомобили.
— Да, они через двадцать минут подойдут к вам. Два БА-10, не обессудь, больше дать не способен. Неизвестно, как будут развиваться события на соседних заставах. У меня с ними тоже нет связи. Отправлю людей восстанавливать линии. Попрошу русских оказать помощь авиацией. Раз они послали два истребителя, то, может быть, сумеют отправить еще хоть сколько-то.
— Понял вас. Застава к обороне готова.
— Удачи тебе, Амгалон!
— Конец связи. — Гандориг передал трубку сержанту, взглянул на старшего лейтенанта Шагаева и спросил:
— Что, Алтан, находишься под впечатлением воздушного боя?
— Поражаюсь подлости японцев. Ведь существует неписаный закон: пилотов, выбросившихся с парашютом, в воздухе не расстреливать. Наши так никогда не делают.
— Так то русские, а то японцы.
