Внутри двери, сквозь тусклый свет коридора, Витислава ощущала напряжение и неопределенность будущего. Шелковое шитье на ларю блестело странной сладкой обещанием. Вокруг стояли лица смешанных народов – хазар, русских и даже бородатых северян – все готовы к чему-то важному, что может перекосить мир в новый тренд....
Когда Мирава, в последний раз обняв мать, вышла во двор и села сани, а Ольрад взял вожжи, вдруг из-за угла выскочила Заранка в платке и своем овчинном полушубке. И с налета бухнулась в сани.
– Гони, Радята!
– Ты что! – Мирава едва не упала и уцепилась за сестру. – Попрощались же!
– Я не прощаться. Я с вами еду. Радята, поехали!
– Ты? Зачем? Чего тебе там делать?
Заранка взяла Мираву за рукав и сунулась к самому ее уху:
– Это я Ярдара испортила. Мать не знает ничего. Ну, поехали скорей!
* * *…Сухая старая верба стояла на самой краю болота – дальше живому человеку не было пути по трясучим кочкам, меж которыми блестела темная вода.
Еще издали достигал слуха заунывный скрип, похожий на вой существа, уже уставшего выть. Как ни готовилась Заранка к своему делу, а при виде вербы остановилась и не сразу заставила себя сделать еще шаг.
Дул ветер, старая верба скрипела, сотни заключенных в ней злобных духов царапали изнутри узилище свое.
Выпрямившись в кругу, Заранка обернулась лицом на закат – с той стороны призывает Морену тот, кто ищет мести.
