Внутри двери, сквозь тусклый свет коридора, Витислава ощущала напряжение и неопределенность будущего. Шелковое шитье на ларю блестело странной сладкой обещанием. Вокруг стояли лица смешанных народов – хазар, русских и даже бородатых северян – все готовы к чему-то важному, что может перекосить мир в новый тренд....
Крайняя доска в створке проломилась, щепки полетели под ноги нападавшим. Однако ворота по-прежнему стояли.
– Дай! – Годо знаком велел прикрыть его и под «крышей» двух щитов протиснулся к самым воротам.
Одна из досок была проломлена насквозь, но через дыру позади нее обнаружилось нагромождение поленьев, бревен, досок…
– Там завал! – крикнул Эгиль.
– Да тролль им в Хель, ётун им в рыло! – в ярости Годо ударил кулаком по треснувшей доске. – Назад!
Порок откатился, щитники и стрелки попятились. Пока русы готовили порок, тархановцы тоже приготовились и завалили ворота изнутри всем, что попалось – дровами, бревнами разобранных построек.
– На вал! – разгоряченный и полный ярости, Годо не желал отступать.
Победа была почти в руках, и тут какие-то троллевы дрова!
– Вперед! – он взмахнул рукой, указывая на вал справа от ворот, со стороны дуба.
– Лучники! – Свен знаком показал, чтобы часть людей осталась на поле и прикрывала бегущих стрельбой.
Неровной толпой хирдманы устремились к валу.
– Вперед! – яростно кричал Годо, продолжая карабкаться на вал.
Упираясь в лед копьями и сулицами, он с телохранителями и еще с десяток человек все же смогли добраться до плетня. Видя это, иные из защитников соскочили с гребня вала и устремились им навстречу; теперь противников разделял только плетень, и тархановцы кололи врагов копьями прямо сквозь него.
– Руби! – кричал Годо.
Приходя в неистовство, он даже думать не мог об отступлении и не замечал опасности.
– Руби! Руби! – кричали хирдманы, сумевшие зацепиться за плетень.
Кто-то рубил жерди, в то время как другие прикрывали их стрельбой; но и тархановцы сбежались к этому месту, где явно грозила опасность прорыва, в таком количестве, что стояли плечом к плечу.
