Внутри двери, сквозь тусклый свет коридора, Витислава ощущала напряжение и неопределенность будущего. Шелковое шитье на ларю блестело странной сладкой обещанием. Вокруг стояли лица смешанных народов – хазар, русских и даже бородатых северян – все готовы к чему-то важному, что может перекосить мир в новый тренд....
Рослый, мощный, будто сам Тор, в яростном порыве Годред рубил плетень двуручной секирой и уже выбил несколько жердей. Свен распоряжался лучниками, чтобы по возможности отогнать защитников с вала или хотя бы не дать им свободно поливать стрелами осаждавших.
Справа от Годо оставался еще один его телохранитель с щитом в руках – Хагни. Сулица с вала ударила в щит и вонзилась; от толчка Хагни дрогнул и заскользил по склону вниз, одновременно пытаясь и удержаться на ногах, и удержать щит, чтобы самому не стать легкой жертвой стрелков.
– Годо, назад! – закричал Свен, видя, что брат остался вплотную с врагом совсем без прикрытия."
"Но в шуме битвы Годо, конечно, не мог его услышать, а сам даже не заметил исчезновения Хагни – в бешенстве он рубил плетень, расширяя дыру, и тархановцы с той стороны пятились перед этой мощной фигурой, неудержимой, как порыв бури, валящий деревья в лесу. В шлеме, наполовину закрывавшем лицо, он казался каким-то нечеловеческим существом, неуязвимым и неудержимым. Убитые и раненые среди защитников срывались с вершины вала и катились вниз, с внутренней стороны плетня уже лежало несколько тел.
Бросив взгляд на вал, Свен заметил человеческую фигуру с луком в руках, прямо под дубом. Расстояние было невелико, и Свен легко узнал стрелка – это был тот самый пленник, беглец и убийца, по имени Хастен.
– Эй! – живо обернувшись, он указал на него хирдманам вокруг себя; двое или трое натянули луки, выцеливая Хастена.
Годо хотел взять его живым, мелькнуло у Свена в голове.
Тем временем сам Годо, зацепив секирой за верх плетня, потянул на себя.
В этот самый миг Хастен, на одно мгновение опередив хирдманов, пустил стрелу – она вошла Годреду в правый бок, в ребра, под вскинутую руку.
Глядя сзади, Свен не мог видеть, попала ли стрела в цель, но он увидел, как Годо, выпустив рукоять секиры, заваливается назад.
Свена пробило холодом; он хотел думать, что брат всего лишь поскользнулся, но тот не пытался встать.
Приступ не задался. Хирдманы положили Годреда на щит и торопливо понесли прочь. С вала вслед им летели радостные крики тархановцев.
Куда делся Хастен, Свен уже не смотрел. Только сделал знак трубачу трубить отход.
Больше не оглядываясь на город, Свен протолкался сквозь толпу отступающих хирдманов к Годо.
