Жанр
Капитан дальнего плавания неожиданно оказывается в шестом веке Византийской империи. Используя свои знания и морские навыки, герой пытается выжить в чужом времени, преодолевая опасности и преграды древнего мира. Его путь к выживанию и адаптации в Ромейской империи становится борьбой за...
Между деревьями и воткнутыми в землю шестами были растянуты низки вялившейся рыбы. Здесь один сорт, там другой, дальше третий… В нескольких котлах варилась соль, а на больших настилах досушивалась. Под навесом лежал целый бруствер их мешков с солью. Геродор передал мне через Фритигерна, что не успевает вывозить готовую продукцию. Когда мы встали на якорь, сразу началась погрузка амфор с соленой рыбой. Вяленую, как более легкую, будем грузить во вторую очередь. Я поговорил с рыбками. Жалоб не было. Только беспокойство, получат деньги или нет? Кидалово здесь распространено не меньше, чем в России конца двадцатого — начала двадцать первого века. Предложил выдать уже заработанное их семьям в Херсоне, но только не им самим на косе, потому что покупать здесь нечего, а азартные игры понижают производительность труда и разрушают коллектив. Рыбаки побурчали немного, но согласились с моими правилами. А я подумал, что старею. Византийцы утверждают, что законы издает старый волк. Молодой их нарушает.
В Константинополе спрос на рыбу был большой. Столицу наполнили толпы беженцев. Они рассказывали, что во Фракию и Иллирию ворвались около ста тысяч славян, которые грабят и убивают всех подряд с бессмысленной жестокостью. Я сразу вспомнил про русский бунт, бессмысленный и беспощадный. Видимо, склонность к нему у нас от славян. К счастью, они еще не научились брать города, так что жители столицы не принимали эту угрозу всерьез. Голова по этому поводу болела разве что у императора и высокопоставленных чиновников.
Пока разгружали судно, я прошелся по рынкам и лавкам. Хисарн и Сафрак сопровождали меня. В Константинополе, в отличие от Херсона, человек с деньгами даже днем мог столкнуться с непростым выбором: жизнь или кошелек? Что-то я покупал на перепродажу, что-то для себя. На этот раз сработал на оба фронта. Сирийский купец продавал броню для лошадей. Она была из Персии. Изготовленная там считалась лучшей. В Европе только начинали осознавать превосходство тяжелой конницы и достойно ее снаряжать. Представляю, каким кружным путем добиралась персидская конская броня к врагам византийцам. Она была пластинчатой: грудь коня и голову закрывали крупные цельные пластины, прикрепленные на кожу, а шею, корпус и ноги — средние и мелкие встык или с небольшим нахлестом снизу вверх. У сирийца было шестнадцать комплектов. Оптом отдавал со скидкой почти в двадцать процентов. Я взял. Десять комплектов меня просил купить Гоар. Он теперь богатый, может позволить себе.
