А мне она будет служить полотенцем, я не привык вытираться подолом рубахи. Разобравшись со мной, продавец сразу закрыл лавку и побежал на центральную площадь, вслед за толпой, сопровождавшей процессию с приговоренными.
А я направился на выход из города. По пути меня догнал протяжный и жуткий вопль, немного гундосый. Не знаю, что там делали с Тавром, но не хотел бы оказаться на его месте. И тут же радостно завопила, заулюлюкала и засвистела толпа. Наверное, радовались, что их черед придет позже.
После паузы заорал лучник, выше и визгливее. Если вопли Тавра я слушал спокойно, то теперь у меня появилось чувство вины. Знал бы, как всё сложится, наверное, отпустил бы лучника. Отсутствие мозгов не опасно, если задать пустой голове правильное направление.
Жилье нашел на первом же постоялом дворе. Он был из известняка, большой, двухэтажный, буквой П, крытый светло-коричневой черепицей, с тремя дымовыми трубами, с террасой вдоль всего второго этажа, а с четвертой стороны отгорожен от улицы высоким каменным забором с широкими двустворчатыми воротами.
В просторном прямоугольном дворе стояло с десяток длинных и широких кибиток на высоких колесах и с верхом, крытым войлоком или кожей. В центр двора слева и справа спускались с террасы две лестницы. Там находились жилые комнаты и столовая. На первом этаже располагались хозяйственные помещения: склады, сеновал, хлев, конюшня. Хозяином оказался славянин по имени Келогост — симпатичный жизнерадостный малый лет двадцати семи с совершенно неславянской внешностью: темноволосый, кареглазый и костляволицый.
Точнее, хозяйкой была его жена. Келогост был дреговичем, вырос по ту сторону Дуная, под аварами, которых за что-то, наверное, за всё хорошее, люто ненавидел. Поэтому завербовался служить тяжелым пехотинцем в византийскую армию. С аварами долго воевать не пришлось. Судьба в лице командующего войсками провинции Нижняя Мезия закинула его в Херсон, где Келогост сумел охмурить молодую вдову, гречанку.
Молодая, правда, была, как он выразился, «чуть-чуть» старше его, но славянин здраво рассудил, что это лучше, чем таскать тяжелые доспехи и щит и рисковать жизнью. Как ни странно, я понимал его славянскую речь хуже, чем латынь истинных ромеев, хотя, кроме русского, в совершенстве владею украинским и изучал в институте старославянский, благодаря чему свободно общался с поляками, сербами, словаками.
