Автор
В хирургическом отделении бьют тревогу: пациент нуждается в срочной операции. Улыбка на лице Альфера — знак того, что он не верит своим ушам. Вадим Эдуардович, опытный хирург, теряет дар речи от такого повседневного происшествия.
– Значит, твое сердце принадлежит мне?
Сверху слышится фырканье.
– Инка, где ты этой романтической хрени набралась? Твое сердце принадлежит мне… – передразнивает. – Не только сердце. И почки, и печень, и селезенка, и вообще, весь ливер – твой.
Мне хочется улыбаться. Смеяться. Хохотать во все горло.
– И палец? – отираю щеки и поднимаю лицо. Вот теперь лицо самого любимого и самого вредного на свете человека видно четко. Между его бровей залегает морщина."
"– Палец? На ноге? – вытаскивает из-под одеяла мою ногу, внимательно разглядывает.
– Твой палец. На руке. Безымянный.
Наклоняет голову.
– А, это… Согласен.
– На что ты согласен?
– Ну, ты же мне только что предложение сделала? Я согласен.
Самое неожиданное, что в голове вдруг мелькает рудиментарно образ балонника. Какого человека я выбрала, а?
– Эй, вообще-то это ты мне должен был предложение делать!
– Ничего не знаю, ты Ласточка, я Дюймовочка, неси меня в прекрасную страну семейной жизни.
Ничего не могу поделать, все-таки смеюсь.
– Ты чокнутый.
– Кто бы говорил.
– Сделай мне предложение! Как положено.
– Я не делаю предложений. Я ставлю перед фактом. Ты – моя жена. И вся клиника в ближайшие месяцы будет обсасывать факт того, какая ты коварная и как смогла захомутать самого перспективного холостяка клиники.
Перестаю улыбаться. Вадим тоже смотрит серьезно.
– Но ведь это не так, – шепчу.
– Конечно, не так, – отвечает Вадим серьезно. – Но мы никому не скажем правды.
И я так же безумно, до одури счастлива.
***
В какой-то старой песне поется: «Если счастлив сам – счастьем поделись с другим».
Именно этим я и занимаюсь. Я нагло и беспардонно счастлива, и только тем и занята, что осчастливливаю окружающих. С утра уже осчастливила Бурова, забрав заявление. Он буркнул только: «Я так и знал». Кир чуть ли не лезгинку сплясал от радости, а Женька одарила меня самой вкусной шоколадкой за хорошее поведение.
И вот я сижу у себя в кабинете, пью кофе с самой вкусной шоколадкой и вспоминаю самые счастливые два дня в моей жизни.
Два дня любви, смеха, секса.
В перерывах Вадим что-то делал по дому, утверждая, что следующим летом мы сюда приедем вчетвером. Так и сказал – вчетвером. Я сначала офигела, а потом выяснилось, что имелись в виду еще его мама и ее кот. Вадим утверждал, что теперь самое сложное – получить одобрение кота.
