Автор
В хирургическом отделении бьют тревогу: пациент нуждается в срочной операции. Улыбка на лице Альфера — знак того, что он не верит своим ушам. Вадим Эдуардович, опытный хирург, теряет дар речи от такого повседневного происшествия.
Не ношу часов. Тем более, в жизни никогда не носил колец. А даже перчатки не ношу зимой, так, в карманы – и все. Мне надо, чтобы руки были всегда… готовы. Хотя понимаю, что это никому не надо, но… Я у тебя чокнутый, помнишь?
Улыбаюсь растерянно. Я вообще не ждала такого ответа. А Вадим продолжает:"
"– Давай, я, как Фродо Бэггинс, буду носить кольцо на цепочке на шее, – я молчу, все еще переваривая. – Ин, я в ЗАГСе кольцо надену. И куда-то на мероприятия. К твоим родителям там, еще куда-то… Хочешь, в портмоне всегда буду носить и надевать, если надо.
Отмираю.
– Можешь вообще не носить.
– Эй… Обиделась?
– Вообще нет. Понимаю, – и правда, понимаю. Я, наверное, специально создана, чтобы его понимать. Как и он – меня.
Вадим молча берет мою руку, целует в центр ладони, прижимает к своей щеке, трется, как кот.
Такое вот оно, счастье.
Резко моргаю от того, что дверь кабинета открывается без стука. Влетает бледный всклокоченный Кир. Если бы с таким видом кто-то залетел в кабинет к Вадиму, то дело труба.
– Что случилось?
– А вы не в курсе? – выпаливает, кивая но мой ноут. Я разворачиваюсь. А там все пестрит системными сообщениями. Тут же трезвонит телефон. Мигает и снова загорается свет.
Я перевожу взгляд на Кирилла. Разводит руками.
– Инна, все упало.
Через полчаса, в течение которых я бесконечно говорю по телефону, параллельно перемещаясь в подвальные помещения, где все наше добро, выясняется, что упало не все. Со мной Арсений Романович, который нудит и причитает, Офицеров, у которого телефон тоже не отлипает от уха.
Самое главное, что запустились резервные генераторы, и работает все медицинское оборудование. Но вся информационная инфраструктура отвалилась. Опускаем одновременно с Офицеровым телефоны.
– Ты думаешь о том же, о чем я?
О чем он может думать? Я думаю о том, что нам сейчас край надо переключиться на запасной сетевой контур. Он есть, но доделан не до конца. Но ручками, ручками сейчас в моменте все можно быстро допилить. Я на это надеюсь.
– А ты о чем?
– Пробиваю пока. Не мог ли этот… Славик обиженный… напакостить?
Я даже зависаю. Да ну. Кузнецов? Я о нем уже и думать забыла. Да и не мог он уронить всю нашу огромную инфраструктуру. Кишка тонка.
– Никакой это не Славик, – слышится запыхавшийся голос. Оборачиваемся. Кирыч стоит, придерживаясь одной рукой за стену, другой за бок. – Это Вася.
