Автор
В хирургическом отделении бьют тревогу: пациент нуждается в срочной операции. Улыбка на лице Альфера — знак того, что он не верит своим ушам. Вадим Эдуардович, опытный хирург, теряет дар речи от такого повседневного происшествия.
Я не буду тебе мешать. Но все же аккуратно кладу руку ей на поясницу, кратко целую в щеку.
– Удачи.
Ухожу, чувствуя спиной взгляды. Да, моя. Да, успел отхватить. Да, завидуйте. И кольцо носить – буду!
***
К вечеру Армагеддон укрощен. А я забираю генерала Ласточку домой. Она устала так, что даже не сопротивляется, когда я ее обнимаю прямо у нее в кабинет. Да и смысл уже прятаться? Прижимается щекой к моему плечу. Глажу по голове.
– Поехали домой."
"– Поехали, – вздыхает. Соображаю, что бы такое сказать, чтобы Инну взбодрить.
– Слушай, – смотрю, как она собирает вещи. – А ты вообще свадьбу хочешь?
– С кем?
– Есть варианты?
– Ты все-таки делаешь мне предложение?
Ага, все-таки взбодрилась. Продолжим.
– Я предложений не делаю, я спрашиваю: ты хочешь свадьбу с лимузином и фатой, или обойдемся просто регистрацией?
Знакомым движением задирает нос. Умница. Быстро оклемалась.
– Не хочу ни фаты, ни лимузина. Хочу медовый месяц, у моря, – вздыхает снова. – Долгий-долгий.
А потом спохватывается, ахает, берет за руку и начинает извиняться.
– Ты чего, Ин?
Виновато заглядывает мне в глаза.
– Это не обязательно. Если у тебя… Ну, неприятные воспоминания… с отпуском у моря.
Какой-то неожиданный комок в горле. Ты вот… все-все помнишь? И всегда будешь думать о том, чтобы меня ничего не царапнуло? Перестань. Я давно взрослый. Здоровый – на мне пахать можно.
Широко раскидываю руки, сгребаю Инну, прижимаю к себе, целую в макушку.
– И не надейся овдоветь спустя месяц после свадьбы. Будешь еще меня в маразме с ложечки кормить.
Она негромко смеется, трется щекой о мое плечо.
– Ты умеешь делать предложения, от которых невозможно отказаться.
Эпилог.
В нос ударяет омерзительный запах.
– Очухался, слава тебе, Господи.
Оглядываюсь. Это кабинет Лизаветы Михайловны. На ее место, за стол, устраивается Буров. А я сам сижу на кушетке.
– Позорище. Мой лучший хирург. Хлопнулся в обморок, как гимназистка при виде мыши.
И тут я вспоминаю. Дергаюсь. Подрываюсь с места. Как же там моей Ласточке плохо!
– А ну сидеть! – рявкает Буров, вставая из-за стола.
