Автор
В хирургическом отделении бьют тревогу: пациент нуждается в срочной операции. Улыбка на лице Альфера — знак того, что он не верит своим ушам. Вадим Эдуардович, опытный хирург, теряет дар речи от такого повседневного происшествия.
– Принимающей роды бригаде больше делать нечего, как тебя откачивать!
Я собираюсь спорить, но в этот момент открывается дверь, на пороге появляется Лиза. Внутри все замирает. Обрывается. Не могу сказать ни слова, пытаюсь считать с лица Лизаветы Михайловны хоть какую-то информацию.
А Лиза на меня не смотрит, говорит с Буровым.
– Ну что, Григорий Олегович, вам конкурент появился. Следующий главный врач на подходе.
– Да ну? – Буров довольно наглаживает усы.
– Ага. Только вылезла, а уже смотрит на всех, как на дерьмо.
Буров заливисто хохочет. А меня, наконец, отпускает. Я словно возвращаюсь в реальный мир.
– Как она? Они? Все в порядке?
Лизавета соизволяет обратить на меня внимание.
– У нас осечек не бывает, Вадим Эдуардович. Пока некоторые стокилограммовые хирурги не вздумали в родзале в обморок падать, – а потом Лиза, наконец, улыбается. – Все в порядке. Черненькая девочка отдыхает. Беленькой девочке неонатологи проводят краткий инструктаж, как в этом новом мире жить.
Чувствую, как лицо растягивает идиотская улыбка.
– Я пошел к ним.
– И не думай даже. Нечего. Не до тебя пока. Иди, проветрись. Вечером приходи, я дежурю. Проведу.
– Лизавета, а у тебя коньячка нет? – подает голос Буров. – Такое событие надо сбрызнуть.
– Тут вам роддом, а не кабак, – отрезает Лиза. – И вообще, идите отсюда, мне работать надо.
– Никакой субординации, – цокает Буров, не переставая улыбаться. – Из родзала выгнала, из кабинета выгнала.
– У вас свой кабинет есть.
– Эх, – вздыхает Буров. – Не дала тряхнуть стариной.
Но я отказываюсь от коньяка. У меня сегодня еще куча дел.
***
Мама плачет. Беляш вертится между нами, обвивая хвостом то мои ноги, то ее.
– Видел уже? – мама вытирает глаза носовым платком.
– Пока нет. Вечером.
– Пришли фото!
– Обязательно.
– По поводу имени не передумал?
– Нет.
– Хорошее имя. Красивое. По нынешним временам – редкое.
– Мне тоже нравится. Особенно в сочетании с отчеством.
***
По дороге в клинику заезжаю к Темирбаевым. Меня долго тискает Гульнара, потом вручает мне Алю и бросается накрывать на стол. Уехать от Темирбаевых, не попив хотя бы чаю с вкусняшками, – нереально.
– Как ты с этим живешь?
– С чем?
Аля на моих руках методично пытается оторвать пуговицу на рубашке. Булат сидит напротив.
– Я же теперь как краб без панциря. Беспомощный. Только и думаю о том, как там она. Они.
Булат мягко усмехается.
– Нормально. Привыкнешь.
