Автор
В хирургическом отделении бьют тревогу: пациент нуждается в срочной операции. Улыбка на лице Альфера — знак того, что он не верит своим ушам. Вадим Эдуардович, опытный хирург, теряет дар речи от такого повседневного происшествия.
Помню его еще прыщавым задротом, а теперь он, оказывается, такой прямо настоящий мужик вырос. Они похожи с Риммой, он тоже высокий, но вполне обросший мужицким мясом. Пришел при полном параде, и деловой костюм на Кирюхе сидит, в отличие от меня, как надо. Но, что самое главное, в башке полный порядок. И мозги на месте, и явно видно, что это брат Риммы. Не в том смысле, что выдрессирован, а в том, что серьезное отношение к делу – это у них с Риммой семейное.
В общем, я всем довольна, Кирюха тоже заинтересован.
Я встаю.
– Ну что, пошли оформляться. Завтра выходишь?
Кир встает вслед за мной. Кивает.
– Выхожу.
***
– А что это у тебя за мужчинка симпатичный тусовался? – от Женьки ничего не скроется.
– Тебя посадят за совращение малолетних.
– Да ладно? А по документам вполне себе совершеннолетний.
– Женя! Это младший брат моей подруги.
– М-м-м-м-м, очередная протекция…
– Он очень толковый парень! – возмущаюсь.
– А еще симпатичный. И жопка такая ладная.
И когда рассмотреть успела?!
Женька ставит передо мной стаканчик с кофе, кладет шоколадку.
– Добро пожаловать на кофепой, Ласточка Леонидовна. Что не женат, уже знаю. Подруга есть?
Я беру кофе, делаю глоток, жмурюсь от удовольствия. А что, в конце концов… Свободен Кирюха или нет – это я не знаю. И даже спрашивать у Римыча не буду. Она вообще, может, и не в курсе. Скрытность – это у них тоже, вполне вероятно, семейное.
– Сама, матушка, сама.
– Значит, благословляешь?
– Не возражаю, – Женька отвешивает мне шутовской поклон. Да не благодарите. – Главное, чтобы не в рабочее время и не на рабочем месте.
– Обижаешь.
Это только мне можно у Коновалова на груди прямо в кабинете рыдать. Но я так больше делать не буду. Нет-нет, только не в рабочее время и не на рабочем месте.
А ни на каком месте не получается.
Коновалов меня игнорит.
