В окружении ночи, где каждая звезда кажется ближе к тебе, Вика вдруг предложила работу, которую сразу же заставила задуматься. Этот шеф сияющего лица и глаза как разящий меч — непонятное сочетание тепла и холодности. Медленно выпрямившись от его вопроса, Вика решилась на откровенный ответ, открыв новую страницу в своей жизни.
Так больно, что хотелось причинить ему такие же сильные муки.
— Не подходи! — взвизгнула я.
И пусть я сейчас была похожа на истеричку. Пусть дрожала от ужаса, но позволить вновь задурить себе голову я не могла.
— Измайлова, давай я принесу тебе воды?
— Мне от тебя ничего не нужно. Я ухожу. Сейчас.
И попятилась к двери.
— Вика, я ничего не знал. Клянусь тебе.
— Ну, конечно, рядом столько лет была шаери, а ты был не в курсе.
Мужчина тяжело вздохнул и растерянно потер затылок.
— Вик, я сколько раз тебе говорил — не смешивай сказки и реальность. Шаери определяется не прикосновением или запахом. Ее нельзя определить поцелуем или еще чем-то. Все намного сложнее. Я узнал об этом только тем вечером в Париже. Всего пару дней назад. Клянусь.
Я тяжело сглотнула, схватилась рукой за шкаф, который так не вовремя оказался рядом, но сбегать не спешила.
— Почему тогда?
— Потому что в тот вечер мы впервые взглянули на тебя как на женщину. Я впервые взглянул. Нет, я знал, что ты женщина, и восхищался тобой. Но тогда впервые возникло желание… Да, надо было давно понять, что притяжение между нами возникло не просто так. Но ведь мы хорошо сработались, понимали друг друга. А рычание зверя я воспринимал как собственнические замашки… Наша секретарша, собственность и игрушка.
— Я не игрушка!
Но почему-то от этих слов не было больно. Потому что это не так страшно, страшнее другое. То, что изменить не получится.
— Ты шаери, и этого не изменить, — серьезно ответил Н’Ери. — Поверь мне, я тоже не в восторге. Мое будущее распланировано. Я знаю, чего хочу и когда хочу. В этом будущем нет места семье и тем более детям. Никогда. Ты не должна была появиться в моей жизни! Только не у меня. Я чужой, изгой, большую часть жизни проживший по законам людей, но не хищников. Я не хочу жить по их законам и уж точно не хочу заставлять тебя.
— Ты пытался затащить меня в постель, — прошептала едва слышно. — Ты знал, что я шаери, и пытался переспать со мной.
— Да, — не стал отрицать он и потер переносицу: уставший, растерянный и уж точно недовольный создавшимся положением. — Да, я хотел переспать с тобой и сейчас хочу. Забеременеть ты сейчас не можешь, а жажду зверя усмирить можно.
— И что это значит?
Ник вздрогнул и оттянул ворот футболки, словно она перекрывала ему кислород, мешала дышать. Я чувствовала себя так же.
— Черт. Корень перестает действовать. Вик, он с ума сходит от желания. Я схожу. Это невыносимая жажда. Мне с трудом удается себя сдерживать.
