В окружении ночи, где каждая звезда кажется ближе к тебе, Вика вдруг предложила работу, которую сразу же заставила задуматься. Этот шеф сияющего лица и глаза как разящий меч — непонятное сочетание тепла и холодности. Медленно выпрямившись от его вопроса, Вика решилась на откровенный ответ, открыв новую страницу в своей жизни....
Слова звучали как обещание и угроза в одном флаконе бешеных страстей.
Судорожно кивнув, я так же, бочком, не сводя с него тяжелого взгляда, выскользнула из гостиной. Самое сложное было не сорваться на бег, а идти спокойно, прижимая руки к груди. И еще нельзя было оглядываться.
Пройти путь, войти в хромированную ванную, закрыть дверь на замок и только тогда дать волю чувствам.
С тихим стоном я опустилась на бортик ванны, закрыв лицо руками и дрожа, как никогда в жизни. Меня буквально колотило.
Что же делать? Как быть?
Но это состояние длилось от силы пару секунд, не больше, и исчезло так же быстро, как появилось.
Если Ник прав, а я не сомневалась, что прав (сегодня мужчина был как никогда честен со мной, пусть и жесток, но честен), то мы попали.
«Думай, Вика, думай! Анализируй, соображай!»
Раз за разом я мысленно прогоняла наш разговор, вспоминала каждое слово, фразу и даже взгляд.
Предложение Ника уже не казалось катастрофой вселенского масштаба. Конечно, неприятно ложиться в постель к мужчине лишь для того, чтобы избежать будущей беременности, но не критично.
Да и кого я обманывала. Я хотела его. Вполне возможно, это влияние метки, но я его хотела. А люди спят друг с другом и по меньшим причинам.
Поднявшись, подошла к раковине и умылась ледяной водой, от которой тут же перехватило дыхание, стерла слезы, а с ними и боль.
Прятаться вечно не получится, и проблемы это не решит.
— Пора взглянуть в глаза своим страхам, Виктория, — сообщила я своему отражению. — Страхам и желаниям.
После чего вытерла лицо, вышла, решительно хлопнув дверью, и направилась к Нику.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Ника я нашла в спальне. Мужчина не крушил мебель, не швырял стаканы в стену, даже не пил, пытаясь справиться с проблемами, обрушившимися на наши головы.
— С ума сошел!
Я, с ног до головы покрывшись мурашками и обхватив плечи руками, бросилась к балкону, оттолкнула хищника в сторону, закрыла раму.
— Ты что творишь? Заболеть решил?
— Измайлова, я не болею. У нас другой тип теплокровности.
