Автор
Калифорнийская жизнь, веселье и трагедия: таковы первые вдохновляющие страницы "Хлеба с ветчиной". Книга захватывает читателя от легендарной вечеринки до ярмарок скачек и до самого Перл Харбор, оставляя память об эпических путешествиях души и тела. 244 страницы — всего лишь начало великой истории, запечатленной Буковски на бумаге....
Ларри встал у стола; за его спиной, на стене, висел огромный американский флаг. Ларри вытянулся и произнес:
— Сейчас мы поклянемся в верности на флаге Соединенных Штатов Америки!
«Бог ты мой, — подумалось мне, — я не туда попал!»
Мы встали и поклялись, но после слов: «Клянусь в верности…» я остановился. Не хотел я никому клясться.
Мы сели, и Ларри стал вещать. Он объяснил, что поскольку это было наше первое собрание, то председательствовать будет он. После двух-трех встреч, когда мы узнаем друг друга поближе, то можно будет переизбрать председателя, если мы захотим.
— Здесь в Америке мы имеем два явления, угрожающих нашей свободе. Это — коммунистический бич и засилье черных. Чаще всего они действуют рука об руку. Мы, истинные американцы, будем собираться здесь, чтобы противостоять бичу коммунизма и «черной» опасности. Дело дошло до того, что ни одна приличная белая девушка не может пройти по улице, чтобы к ней ни пристал черный самец!
— Мы будем убивать их! — вскочил Игорь.
— Коммунисты хотят поделить наши капиталы, которые зачинали наши предки и которые преумножают наши отцы.
— Мы перебьем их!
— Их нужно остановить.
— Мы будем вооружаться!
— Да, мы будем вооружаться! Мы будем собираться здесь и разработаем генеральный план спасения Америки!
Заговорщики воодушевились. Двое или трое прокричали «Хайль Гитлер!». Наконец настало время всем познакомиться поближе.
Ларри выставил холодное пиво, мы стояли маленькими группами и трепались. Ничего значительного сказано не было, за исключением того, что мы пришли к общему соглашению о необходимости практических занятий в военном деле, дабы свободно владеть оружием, когда наступит решающий момент.
На обратном пути мы заехали к Игорю, его родителей дома не было. Он достал сковородку, бросил на нее четыре куска масла и поставил на плиту. Затем вылил ром в большую кружку и тоже стал подогревать.
— Вот что пьют настоящие мужики, — сказал он и посмотрел на Плешивого. — Ты мужик, Плешивый?
Плешивый был уже пьян. Он стоял по стойке смирно, руки по швам.
— ДА, Я МУЖИК! — прокричал бедолага и заплакал. Слезы текли градом, а он все твердил:
— Я МУЖИК! ХАЙЛЬ ГИТЛЕР!
Игорь взглянул на меня.
— А ты?
— Не знаю. Ром готов?
— Не нравишься ты мне. Я не верю, что ты из наших. Может, ты шпион? Вражеский агент?
— Нет.
— Значит, ты наш?
— Черт его знает.
