Зима затянула степь толстыми шкурами снега, а верный Лашкевич следовал за Аном Нестором по запорошенной дороге. Черногвардейцы в санях охраняли несчастного Махно, который жалуется на трудности в жизни анархического общества.
У ворот тюрьмы лежали три убитых охранника в синей форме. Вышки были пусты. Ворота распахнуты…
По двору бегали выпущенные на волю радостные арестанты. Кто в полосатой тюремной одежде, оставшейся от «добрых времен», кто в своем, домашнем, а кто и в наброшенных на плечи шинелях, снятых с убитых охранников. Радостные голоса, вопли сливались в один сплошной рев.
– Крычить, черти рогати: «Слава батьке Махно!..» – обратился к ним Сашко Калашник. Но никто его не слушал.
– Додому спешать, – объяснил поведение арестантов кто-то из махновцев.
– Хорошо б додому! – озабоченно почесал затылок Сашко. Он посмотрел на здание тюрьмы. Кирпичные стены были высокие, массивные. – Це ж сколько динамиту надо, шоб цю тюрьму розвалыть! А батько наказував: тюрьмы сничтожать!
Рядом с Калашником остановился один из солдатиков Московского полка, без оружия, в одной драной рубахе. Лицо побитое.
– Ты чого це голый на морозе, Ерофей? – спросил Сашко.
– Раздели, заразы, в колидоре, оружию отобрали, – чуть не плакал хлопец. – Я ж им замки открывал, как тех пташечок на волю выпускал. А они… Хоть бы саблю оставили, я б им головы посносил!
– Да, – задумчиво сказал Калашник. – Похоже, будуть ще з цыми пташечками дела!
На Озерном базаре махновцы пробежали по рядам. И уже кто-то пил из глечика молоко, кто-то рвал зубами шмат сала или круг колбасы.
– А платыть? – кричала торговка.
– В штаби гроши. Бижи, там батько Махно роздае, – огрызнулся махновец.
– Зараза ты бандитска! Шоб тебе чорты в свынячому сали варылы. Шоб твои кышкы на ковбасу чортам пишлы!.. – не унималась торговка.
Хлопцы хохотали.
– Ну чего ты кричишь! Не бандиты мы, тетка. Жрать хочеться, а грошей нема!
– Заладыла: гроши, гроши! – даже возмутился махновец, который реквизировал у бабки круг колбасы.
– А шо ж буде?
– Свобода… Доброта до людей!
– Тьфу, придурок! Де доброта, там и голота…
– Не понимаешь, тетка…
…В штабе раздался телефонный зуммер. Кожин протянул трубку Нестору.
– Ты, Махно? Це я, Глыба! Еле нашел! Шо там у тебе?
– А шо у меня? Потихоньку занимаю город!
– А мы тут заседаем. Хотели б и тебя послухать.
