Зима затянула степь толстыми шкурами снега, а верный Лашкевич следовал за Аном Нестором по запорошенной дороге. Черногвардейцы в санях охраняли несчастного Махно, который жалуется на трудности в жизни анархического общества.
С ножа кормленные, обутые-одетые, с германским вооружением или же с лучшим российским, «одолженным» на старых румынских складах. В синих жупанах (кожушках) или в синих свитках, в синих шароварах с фатоватым напуском на сапоги, в белых папахах с синими же шлыками, на их концах вместо кокетливых кисточек – желто-синие эмблемы Украинской Народной Республики.
Лучшие стрелки, лучшие пулеметчики вышли на днепровский откос, расставили пулеметы, винтовки…
Полковник Самокиш встал на коне на откосе, как памятник самому себе.
А там, внизу, сползали с берега на лед и пробирались по нему сотни людей. Они осторожно прощупывали непрочный еще ледок, обходили вздыбленные торосы, оставшиеся от ледостава. У каждого была нелегкая ноша: мешки, торбы, ящики, чемоданы…
Рядом, друг подле друга, ползли гуляйпольские хлопцы— Василь и Петро. У обоих – по два увесистых клунка.
– У тебе шо? – спросил Василь.
– Матери на кофту, братам на штаны. Ложкы, вылкы, таке-сяке… Но чижоле!
– Своя ноша не тяне. Я самовар надыбав, такый, як у нашого пана. Блыщить, як дзеркало, – похвастался Петро.
Затрещал под Петром лед. Он откатился в сторону. И снова, толкая перед собой клунки, стал продвигаться вперед. Они отползли уже далеко от берега…
На льду виднелось много черненьких фигурок. Это были махновцы. У каждого либо на спине, либо перед собой был чемодан или мешок, а то и два, набитые ценными екатеринославскими «гостинцами»… Домой! В село! То-то порадуются родичи обновкам из губернского города!
…Самокиш презрительно усмехнулся.
– А ну, хлопцы! – крикнул полковник во всю мощь хорошо промытой глотки. – Покажить грабижныкам, шо таке сичови стрильци! И шоб ни одна пуля мимо!..
А черных фигурок на льду было все больше и больше.
Под Петром лед вновь затрещал. Он попытался повторить свой маневр: откатиться. Но льдины неожиданно раздвинулись, и он оказался в полынье. Схватился за край льдины.
– Васыль, – позвал он.
