Автор
Диана — решает проблему заказчика и требует семью ночами в обмен. Изумление и сомнение окружающих смешиваются с желанием уладить дело за семь миллионов. Лицо её друга-отца стало жёстче, черты острее, словно прорезавшиеся благодаря страстям и бедам, к которым она теперь готова обратиться....
Есть сходства с Людмилой — те же широкие, выступающие скулы и тот же курносый нос!
Разумеется, я сравниваю нос Тимура с носом Люськи, каким он был до операции по ринопластике.
Словно Тимур многое взял от Люськи и совсем ничего от Темирхана. Как будто Тимур совсем не сын Хану.
Я начинаю подсчитывать в уме. Я хотела бы ошибиться в подсчётах.
Но всё указывает, что Люся забеременела от Хана, когда жила в доме моего отца.
Может быть, даже трахалась с ним на одной из наших кроватей!
Злость и ревность снова накрывают меня с головой.
Злость — понятное чувство, но ревности-то откуда взяться?
Я же думала, что переболела и переросла. Мне скоро исполнится двадцать два года, а Темирхану полных сорок лет.
К чему сейчас приплетать мысли о нём?! Но они лезут и лезут, настырные.
Как назло, Темирхан стал ещё красивее. Казалось бы, он уже не молод. Но он, похоже, из того типа мужчин, что лишь хорошеют с годами, настаиваются, как отличное вино, а потом пьянят, пьянят и кружат голову.
Рассматриваю семейные фото Асадовых: Людмила, Хан и их сын.
Каждую чёрточку лица запоминаю и рыдать хочется от невозможности быть вместе.
Вернее, вместе мы будем. Но только в горизонтальной плоскости. Или в вертикальной. Или в любой другой, в какой Хану захочется меня поиметь.
Больше ничего другого мне не светит.
Семь ночей. Восемьдесят четыре часа.
Мозг начинает лихорадочно подсчитывать минуты и секунды…
Приказываю себе остановиться, а то так недолго и с ума сойти.
"Но как назло, вспоминаю единственную ночь, которую мы провели вместе. Вернее, секса с проникновением так и не случилось, но Хан довёл меня до оргазма несколько раз.
Меня начинает вести, и я снова вспоминаю, как это было.
Та ночь стала моим наваждением и проклятием…
Наши жадные поцелуи, один за другим. Глубокие и взрослые. Грязные. Но хочется ещё и ещё. Запачкаться с головой, нырнуть в эту бездну и остаться там навсегда.
Его руки — большие и жаркие, буквально повсюду. Хорошо помню жалобный, громкий треск трусиков от жадного напора его большой руки.
Звук бьёт по нервным окончаниям и подхлёстывает.
Даже сейчас.
Спустя три года.
Я проваливаюсь в жаркие видения и плотнее сжимаю бёдра, потому что между ними разливается порочная, горячая влага.
Отставляю фото Темирхана обратно на полку и спешу подняться в свою спальню, подальше от соблазна. Меня бросает то в жар, то в холод.
Я забираюсь под тёплые струи воды, чтобы немного успокоиться.
