Автор
Когда Эмма Гладстон, уже в третий раз, шла по траурному маршу под окнами герцогского замка, она поняла, что свои года отмерили. Теперь ей предстояло не просто присоединиться к дворянскому кругу как жена герцога, но стать его настоящей королевой — а это требовало решимости и мастерства, которых она еще не имела....
Не иначе, эта женщина ведьма, и у нее волшебная печь. – Он выудил из кучи подарков загадочную вязаную вещицу и нацепил ее на большой и указательный пальцы. – Что это за штуковина? Для младенца?
– Возможно. Она такая выдумщица, наша Пенни. – Эмма сняла вещицу с его руки и начала поворачивать так и этак. Сосчитала дырки, предназначенные, вероятно, для пухлых младенческих ручек и ножек. – Раз, два, три, четыре… – Она просунула палец сквозь большое круглое отверстие. – Пять? Ах, боже мой! Кажется, она подарила нам свитерок для кошки.
– Надеюсь, мы не станем ее в это обряжать.
Эмма лукаво улыбнулась.
– Думаю, Хану понравился ваш несколько преждевременный новогодний подарок.
Эш подошел к туалетному столику, чтобы вытащить булавку из шейного платка и снять запонки.
– Он все бубнил и бубнил насчет того, что ему полагается пенсия. Вот я и придумал, как ему отомстить.
– Разве подарить человеку домик в Суонли значит отомстить?
– А разве не ясно? Теперь Хан никуда от меня не денется.
– А вот и он! – Эмма села на кровать, положила на колени переплетенный вручную альбом и принялась с любовью переворачивать страницы. – Милая Алекс! Не представляю, какого труда стоило ей собрать все эти заголовки.
Но Эш решил немного поворчать.
– Лучше представьте, какого труда стоило мне так бродить по городу, чтобы газетам было о чем писать.
Но Эмма пропустила слова мужа мимо ушей. И правильно сделала.
Эшбери никому бы не признался, но подарок от мисс Маунтбаттен понравился ему больше всех прочих. Подруга Эммы собрала все газеты, все листки светских сплетен, где говорилось о подвигах чудовища из Мейфэра, аккуратно вырезала заголовки и наклеила на страницы альбома. Практически получилась его биография, только гораздо интереснее настоящей.
Отвернувшись от туалетного столика, он сложил руки на груди.
– Надеюсь, в альбоме найдется чистая страница или две.
– А зачем? – Эмма предупредительно подняла бровь. – Сообщения о чудовище из Мейфэра больше никогда не появятся на страницах газет.
– Боюсь, слишком поздно.
И он извлек из ящика стола пробный оттиск завтрашнего выпуска газеты «Праттлер». Поднял повыше, чтобы Эмма смогла прочесть заголовок.
«Герцог признается во всем».
Эмма ахнула.
