Автор
Когда Эмма Гладстон, уже в третий раз, шла по траурному маршу под окнами герцогского замка, она поняла, что свои года отмерили. Теперь ей предстояло не просто присоединиться к дворянскому кругу как жена герцога, но стать его настоящей королевой — а это требовало решимости и мастерства, которых она еще не имела....
– Неужели вы это сделали?
– Сделал! – Он прочел вслух первый абзац: – «Герцог Эшбери рассказывает трагическую историю чудовища из Мейфэра и признается в вечной любви к модистке, которая стала герцогиней и исцелила его израненную душу». – Он бросил газету на кровать. – Дешевая сенсация, разумеется.
Одной рукой прикрыв рот, Эмма схватила газету. Эшбери наблюдал за женой, пока она изучала публикацию. Ее глаза покраснели, и в них заблестели слезы.
Эш решил не придавать этому особого значения.
Эмма шмыгнула носом.
– Лучшего подарка я даже не могу себе представить.
– Вот как? Тогда, полагаю, мой второй подарок вам не понадобится. – Эш достал из кармана маленькую коробочку и положил Эмме на колени. – Тем не менее я вам его отдаю. У вас такого еще не было.
Она смотрела на коробочку мокрыми от слез глазами.
– Это кольцо, – сказал герцог.
– Мне очень нравится.
– Эмма, вы даже не открыли коробочку!
– Но мне и не нужно смотреть.
– Это смешно.
– Так бывает. Мы ведь не будем разворачивать младенца, который сейчас в моем животе, но я уже люблю его!
– Или ее, – уточнил Эш. Он-то как раз надеялся, что родится девочка. Рождение дочери означало, что им придется попытаться по крайней мере еще раз.
Впрочем, ему надоело ждать, и он сам открыл коробочку, в которой оказался рубин в форме сердца в золотой филигранной оправе.
Эмма ахнула.
– Только не плачьте, – предупредил он. – Камень даже не особенно крупный.
Он сел рядом с Эммой, извлек из коробочки кольцо и надел ей на безымянный палец."
"Эмма вытянула руку и пошевелила пальцами, чтобы камень заиграл на свету. Потом вдруг вскочила и бегом бросилась в гардеробную. Эш пошел следом и обнаружил жену стоящей перед высоким, во весь рост, зеркалом.
Любуясь собственным отражением, Эмма то прижимала руку к груди, то касалась пальцем щеки, то вытягивала руку вперед, словно для того, чтобы ее отражение в зеркале могло ее поцеловать.
Эшбери тихо засмеялся, видя этот маленький спектакль тщеславия. Потом тоже взглянул в зеркало, чтобы рассмотреть себя.
Больше года не смотрелся он в зеркало, если не считать маленького зеркальца, которым пользовался во время бритья.
И не так уж оказалось страшно.
То есть шрамы, разумеется, были, но дело было не в них.
