Автор
Когда Эмма Гладстон, уже в третий раз, шла по траурному маршу под окнами герцогского замка, она поняла, что свои года отмерили. Теперь ей предстояло не просто присоединиться к дворянскому кругу как жена герцога, но стать его настоящей королевой — а это требовало решимости и мастерства, которых она еще не имела....
– Разумеется, он не упустит возможность, чтобы дочь погостила у герцогини.
– Видите ли… – Девина заметно колебалась. – Дело в том, что…
– Я необычная герцогиня, – закончила за нее Эмма.
И если уж на то пошло, Эшбери тоже не назовешь обычным герцогом. Он не появлялся на людях много лет, а теперь взял да женился на портнихе.
– Этот брак вызовет некоторое любопытство, – заметила Девина.
Любопытство. Очень мягко сказано. Точнее – сплетни.
Эмма знала, как злословят дамы друг о друге. В швейной мастерской они болтали в ее присутствии всякое.
– Но герцог, разумеется, обязан предъявить вас обществу, – сказала Девина. – И уж точно ему придется представить вас ко двору. Просто попросите его отвезти вас на бал, в оперу или на званый ужин.
Ха-ха. Действительно, Эмме стоит просто попросить. Чтобы он просто ответил «нет».
Ее план все больше усложнялся. Чтобы помочь Девине, Эмма должна немедленно забеременеть, а этому постоянно мешали: то судьба, то представитель семейства кошачьих. А может, убедить герцога подарить ей каникулы? Тогда она постарается стать респектабельной герцогиней в глазах светского общества, чтобы мистер Палмер разрешил дочери у нее погостить.
Все это казалось безнадежной затеей.
– Что, если отец вам не разрешит? – спросила Эмма.
– Наверное, тогда мне придется сбежать, – тихо сказала Девина. – Я единственный ребенок, и папа хочет, чтобы я вышла за какого-нибудь преуспевающего джентльмена, который потом унаследует наш семейный бизнес. Если погибнет моя репутация, погибнут и папины планы.
– Да. Я вас понимаю."
"Эмма все прекрасно понимала. Ведь она тоже обожала своего отца. Но когда отец был ей особенно нужен, он встал на сторону приличий, но не собственной дочери, отказавшись ее поддержать.
Эмма не хотела, чтобы бедная девушка осталась в беде одна. Конечно, ее собственная ситуация была несколько другой, хотя не менее ужасной. До сих пор ее мучили жестокие воспоминания: одни проявлялись внешне, другие таились глубоко в душе. Боль навсегда останется в ее прошлом, ее ничем не вытравишь.
И она найдет способ, чего бы ей это ни стоило.
И лучшая стратегия в данный момент состояла в том, чтобы отправиться домой и завлечь – затащить силой, если понадобится, – своего супруга в постель.
– Ваша светлость, вы могли бы назвать себя неуклюжей? – спросила Мэри, когда перед обедом укладывала Эмме волосы.
– Нет, – ответила Эмма.
