Автор
Мужчина с огромной силой и решительностью стоял на вершине горы, заставляя сердце жертвы биться в предвкушении страха. Он внушал неоспоримую угрозу, а его приказы казались последним надежным шансом выжить, когда избранный путь был блокирован силой и бескомпромиссностью....
А они были такими милыми и домашними оказывается!
Столько силы, эмоций, задора и тепла было в их разговорах.
В том, как они реагировали друг на друга.
Как шлепали иногда друг друга по плечам, и хохотали над ворчащим батей, у которого малыши пытались отобрать блинчик:
- Все в своего отца! Родину загрызут за блины!"
"- Это гены, бать! Смирись и кушай свою рыбу! – хохотал Янтарь, пытаясь при этом незаметно придвинуть к себе большущую тарелку с блинами поближе, что ему, конечно же, не удавалось сделать, и медведь получил шлепок по загребущим рукам от бдительного бати.
- Я тебя сейчас в угол поставлю до конца обеда!
- Ну, па-а-а-п!
- ЦЫЦ! Блины заберешь к себе только после того, как все покушают, маньяк ты блинный, укуси тебя пчела за самое интересное место!
И снова все медведи хохотали и кушали.
Много-много кушали!
Обед был воистину в медвежьим размахом!
Чего только стоили одни размеры тарелок!
Но Майя понимала, что большие мужчины должны много кушать – этого было не отнять.
Среди этих веселых разговоров, дружеских перепалок, батиного баса и сладкого голоса Карата, время летело незаметно и казалось, словно ты всегда был частью этой семьи. Настоящей семьи.
Буран сидел рядом с ней и не переставая улыбался, а еще подмигивал и сверкал игриво глазами каждый раз, когда Майя переводила взгляд на него.
Здесь её муж был совсем другой.
Он стал выглядеть более диким, но при этом стал настоящим, выпуская наружу всю свою душевность и хищную сущность.
Больше ему не нужно было скрывать от окружающих ни свою скорость, ни свою реакцию, поэтому он стал двигаться куда более быстрее и как-то резче. Но при этом появилась в нем эта внутренняя теплота и какая-то душевная стабильность.
При всех своих изменениях сейчас он был расслаблен и счастлив.
А еще ходил, как и все мужчины полуобнаженным и босоногим, в одних только широких брюках.
Сейчас он выглядел и вел себя как настоящий медведь – только что говорил, как человек.
И кушали здесь в основном все руками, что казалось удобным, хотя и не привычным.
