Тревожно вздыхая, девушка вынимает из-под пыльной ветровки ключи и носовой платок, готовясь к очередному трудовому дню, где каждое движение подвергается гневным упрекам отца. В сумочке: зеркальце для макияжа, повязка для волос, лишь паспорт остается неизвестен, а в кармане - смартфон, на котором ждет рабочий чат....
Девчонка только этого и хотела, про паспорт спрашивала. У отца не появлялась, узнавал.
Нет, не могла она уйти, не могла, чувствую это.
– Звони, блять! – пальцы дрожат, Лейла набирает брата. – Громкую включи.
Выполняет, слушаем длинные гудки, они рвут нервы, режут до крови.
– Рав, где третья машина, там GPS есть, отследили?
– На окраине у сварного съезда, ребята уже поехали.
– Он не отвечает, что делать? Ты ведь не тронешь его, Мурат? Отцу это не понравится.
Тетка причитала по-турецки, Лейла выдавливала из себя слезы, но глаза блестели гневом.
Еще как трону, и мне до пизды ее папа, нельзя трогать чужое, нельзя!
– Я хочу уехать прямо сейчас, я не хочу находиться в этом доме.
– Как ты сразу заговорила, а еще час назад тебе все нравилось, ты чуть ли в штаны ко мне не лезла. Расскажешь тетке? Это так поступают скромные восточные девушки?
Не стоило этого говорить, но, сука, не могу сдержаться.
– Хасан, есть адрес, отследили телефон.
Вышел, на ходу заворачивая рукава рубашки, надо было самому ее везти, куда там она хотела, чтоб вот так не дергаться. Совсем умом тронулся из-за девчонки, понимаю это, но, сука, ничего не могу с собой сделать. Прикипел за эти недели, привык, а не должен был.
Отзывчивая до одури, красивая, откровенная. Даже сейчас пальцы покалывает, когда вспоминаю, как беру ее, как насаживаю на свой член, чувствуя, как кончает, течет.
– Хасан, давай без крови, не убей за шлюху сына уважаемого человека.
Равиль за рулем, внедорожник набирает скорость по трассе.
– Рот закрой, а то снова врежу, уже не соберешь себя.
– Хасан, реально, не дело это, много что потеряем, Азиз не простит, Осман настучит, ты знаешь. Я не желаю зла, но это, сука, глупо – так подставляться, скоро новая партия, у нас все прикормлены, все ждут свои доли.
Сжимаю кулаки, я все это понимаю, но наказывать буду долго и с удовольствием, если он тронул мою девочку. Голыми руками череп размозжу.
Дальше помню, как сердце выламывало ребра, как шел, считая шаги, по коридору гостиницы, как вышиб одним ударом дверь. Первое, что увидел – разбросанные вещи на полу: джинсы, кроссовки, сумочку. Полумрак, дым дури, висящий в воздухе.
