Тревожно вздыхая, девушка вынимает из-под пыльной ветровки ключи и носовой платок, готовясь к очередному трудовому дню, где каждое движение подвергается гневным упрекам отца. В сумочке: зеркальце для макияжа, повязка для волос, лишь паспорт остается неизвестен, а в кармане - смартфон, на котором ждет рабочий чат....
На широкой кровати мужчина, лежащий лицом вниз, голая спина, спущенные штаны – и Лиана, сидящая в углу, прижавшая колени к груди, опустившая на них голову.
Голая, на плечах синяки, на ногах ссадины.
– Что… что он сделал… что, отвечай?
Вскидывает голову, глаза пустые, в них стоят слезы, светлые дорожки на щеках. Сухие приоткрытые губы, Лиана что-то шепчет, не могу разобрать, руки трясутся.
– Лиана… что… что случилось… говори!
Кричу, а самого разрывает на части.
– Я не хотела, он сам… не хотела… я не хотела…
– Он тронул тебя? Тронул?
Меня волновало только это, больше ничего.
– Нет, нет.
– Хасан, смотри сюда. Твою же мать.
Отрываюсь от Лианы, Равиль перевернул тело, что лежало на кровати, это Осман. Бледный, у рта пена, глаза навыкате, белые простыни в чем-то коричневом. Кровь. Она же на виске, не ярко-красная, как в кино, а темная.
– Вот же дьявол, – Рав матерится, пытается нащупать пульс на шее Османа. – Нам всем пиздец, Хасан.
– Лиана, что случилось? – рывком поднимаю девушку за плечи, она смотрит на кровать, взгляд отрешенный, зрачки расширенные, уже не трясется и ничего не бормочет.
– Я убила его, да?"
"Прижимаю к себе, маленькая, хрупкая, кладу ладонь на затылок успокаивая. Мое сердце пропускает удары, Лиана вздрагивает, Равиль кому-то звонит. А мне плевать на Османа, тронь он ее, сам бы убил.
Глава 33
– Пей.
– Что… что это?
– Пей, сказал.
– Нет.
Мурат насильно вливает в меня алкоголь, крепкий, обжигающий язык и гортань, но я выплевываю его обратно, пачкаю покрывало, вытираю губы.
Мы в какой-то квартире, темные стены, зашторенные окна, просторная гостиная, немного мебели. Хасанов уходит, оставляя меня одну, поджимаю ноги, ложусь на бок, смотрю в одну точку.
Все еще кажется, что пахнет травой, ее горечь на губах, я не сразу поняла, что это запах дури. Осман много говорил, смеялся, выпивал, периодически ложась рядом со мной, но какое-то время не трогал. Наслаждался властью, играл, как кот с мышкой.
– Развяжи меня.
– Ты этого хочешь? Да?
– Да.
– Скажи, что ты хочешь меня и сделаешь все, что я скажу.
– Я сделаю.
Понимала, что нужно его как-то отвлечь, как-то оттянуть время и освободиться. Но он был абсолютно непредсказуем, а после алкоголя и порошка стал еще хуже. Думала, что изнасилует меня сразу, как очнусь, но Османа отвлеки, кто-то позвонил, он долго разговаривал по-турецки, не могла разобрать ни слова. Потом телефон звонил еще несколько раз, он то отвечал, то нет.
