Тревожно вздыхая, девушка вынимает из-под пыльной ветровки ключи и носовой платок, готовясь к очередному трудовому дню, где каждое движение подвергается гневным упрекам отца. В сумочке: зеркальце для макияжа, повязка для волос, лишь паспорт остается неизвестен, а в кармане - смартфон, на котором ждет рабочий чат....
Не могло, ты слышишь? Так всегда, правда – она режет на части, на тонкие лоскуты все нутро, всего изнутри.
Мурат не жалел, он давал пережить все это, преодолеть и перегореть здесь и сейчас, принять реальность. Но я и так знала, что маму убили, но вот кто… кто – было страшной правдой.
Сажусь, голова кружится, закрыв глаза, пью воду мелкими глотками, Мурат держит стакан, а я касаюсь его пальцев. Так спокойней, так уверенней и практически нет слез. С ним рядом я хочу жить, хочу чувствовать его тепло, хочу давать ему силы и брать ее себе.
Мужчины, привязанные к стульям, давились кровью, харкали ею на бетонный пол, рассказывали, но неохотно, как все было. Макс выбивал из них слово за словом, а я слушала и не верила. Ведь догадывалась – где-то в глубине сознания – что они замешаны, но чтоб так…
Все учились в одной школе нашего небольшого городка, мама не рассказывала о своей юности и молодости, как жила и чем увлекалась. Красивая девочка Галя была на три года младше будущего мэра Зорина и начальника полиции Понкратова.
Избалованные, наглые, уже тогда считавшие, что им все дозволено и все сойдет с рук. По обрывкам рассказа поняла, что именно Зорин хотел мою мать, а она была гордая, смотрела свысока, не отвечала на знаки внимания. Все еще тогда могло быть печально, не попади два друга в аварию. Они оклемались, окончилась школа, уехали учиться в большой город, дальше не так интересно.
А когда спустя много лет Галя с мужем и дочкой вернулась домой, а потом с планами и амбициями на будущее там появился новый мэр, Зорин вспомнил о былом отказе.
Он предложил Гале деньги, украшения, богатую жизнь, начались ухаживания, знаки внимания, скандалы в семье. Я ничего такого особо не замечала, маленькая, наверное, была, жила в своем мире.
– Это все вышло случайно, я не хотел… не хотел, клянусь, – Зорин не поднимал головы, кровь капала на его связанные руки. – Она сама, сама… я не хотел!
Он не хотел, но изнасиловал ее, мама сопротивлялась, а пять ножевых заставили ее успокоиться и замолчать навсегда.
Понкратов прикрыл дружка, замели следы, дали денег всем, кому надо, или припугнули, все подстроили как сердечный приступ.
