Тревожно вздыхая, девушка вынимает из-под пыльной ветровки ключи и носовой платок, готовясь к очередному трудовому дню, где каждое движение подвергается гневным упрекам отца. В сумочке: зеркальце для макияжа, повязка для волос, лишь паспорт остается неизвестен, а в кармане - смартфон, на котором ждет рабочий чат....
– Что, что могут… Говори – что?
Равиль сильнее сжимает локоть, боль пронзает тело, но во мне сейчас столько ненависти и злости, что я готова утопить в ней его и весь мир. Мужчина напряжен, но в глазах нет агрессии, я не боюсь его, устала уже, что каждый, кто думает, что он мужик, имея между ног яйца, считает, что вправе распоряжаться моей жизнью.
– Отпусти, я никуда не поеду.
– Поедешь, еще как поедешь, а я позабочусь о твоем папке, и его не убьют, ну, хотя бы не так быстро, посидит в психушке, попьет ромашку с пустырником, а ты, голуба моя, влезешь под шкуру Хасану, да так, чтоб он жилы рвал за тебя любому, кто посмотрит на твои коленки и титьки.
Он отпускает меня, стоим друг напротив друга, я мало что понимаю, тру локоть.
– Я для него всего лишь кусок мяса, вы же в курсе, что он купил меня, точнее, ему сделали подарок – Захир из «Каравана». С чего Мурат должен рвать за меня жилы?
– Ты совсем тупая? Ты глаза-то раскрой, не видишь, как он смотрит на тебя, как бесится, когда кто-то рядом, и гонит постоянно?
– Нет, это не так.
– Давай договоримся, Устинова Лиана Тимофеевна, твой отец живет под присмотром хороших врачей, его лечат, прокапывают, беседуют психологи, делают из него человека, а ты…
– А я работаю не просто горничной, а шлюхой, так?
– Нет, ты включаешь мозг и делаешь из бешеного зверя, сговорчивого зверька.
– Он не такой, не выйдет.
Почему я вообще веду разговор на эту тему с Равилем? Если исходить из его слов, то он никакой не помощник, а враг Хасанову.
– Часто тошнит?
Резкая смена темы, делаю шаг назад, уже начинает темнеть, двери внедорожника открыты, мы на той самой разбитой дороге из городка до трассы через лес.
– Тошнит часто, спрашиваю?
– Нет, но так бывает, нервы…
Внутри все сжимается в тугой ком, он подступает к горлу, меня именно сейчас так некстати начинает мутить, спина покрывается холодным потом. А потом я уже не сдерживаю себя и блюю под дерево у ног Равиля.
Странный был день, вернулись поздно, Луиза Азизовна ничего не сказала, лишь посмотрела, почти убив взглядом.
Отрываюсь от рассматривания темного оконного проема, опускаю взгляд на тумбочку, на ней белый пакет с логотипом аптеки. В нем три коробки, три теста на беременность, которой у меня не может быть, но Равиль сунул мне их в руки и сказал после всего подумать еще лучше над тем, что он сказал.
Глава 27
Все утро не находила себе места.
