Тревожно вздыхая, девушка вынимает из-под пыльной ветровки ключи и носовой платок, готовясь к очередному трудовому дню, где каждое движение подвергается гневным упрекам отца. В сумочке: зеркальце для макияжа, повязка для волос, лишь паспорт остается неизвестен, а в кармане - смартфон, на котором ждет рабочий чат....
– Лианочка, Лиана…
– Отпусти… оставьте… где мой отец? Где он?
Все только смотрели, но никто не отвечал. Все это время меня дергала тетя Люба. Двое полицейских – те самые, Вован и Димон, что постоянно терлись у «Каравана» – лениво разглядывали наш скромный интерьер.
– Мне кто-нибудь скажет…
– Да, кто-нибудь скажет девушке, что с ее отцом? Тут что, блять, все немые?
Дальше несколько минут мата, ругани. И не совсем внятное объяснение странного мужика в джинсовой куртке, который оказался дежурным следователем, что мой отец живой, его увезли в психиатрическую клинику.
Это было лучше, чем в морг, как-то сразу отлегло от сердца, слезы сами потекли из глаз, села на пол, закрыла голову руками, дала волю эмоциям.
– Все хорошо, Лианочка, все хорошо, он живой, живой, не плачь. Но как зашла, как увидела это все, веревку, Тимофея, господи, чуть сердце не оборвалось. Я и скорую вызвала, и полицию, без них-то никак. Ты прости меня, дуру такую, только напугала тебя.
– Да, да, женщина, вы все правильно сделали. Вставай, надо ехать обратно. Лиана, вставай, хватит сопли размазывать.
Равиль хватает за руку, тянет, больно, но я иду не оборачиваясь. Мягкая кожа сидений, мы снова едем, тихая музыка, сигаретный дым.
– Как ты?
– Нормально. Где отец?
– В больничке.
– В психушке?
– Все лучше, чем на том свете, да?
– Он не мог сам, не мог.
– Это уже другая история.
– Нет, его хотели убить, он не мог сам, после мамы – не мог.
"Я цепляюсь за сиденье, двигаюсь ближе, Равиль затягивается, выпускает дым перед собой, отворачиваюсь, начинает тошнить. Резко останавливаемся, мужчина выходит, открыв мою дверь, хватает за руку, вытаскивает на улицу.
– Слушай меня сюда, прекрасная горничная Лиана, пока ты в доме Хасанова, пока его хер стоит на твои титьки, ты будешь ложиться под него по первому сигналу.
– Что…
– И вот не надо на меня смотреть такими глазами, ты попала в дом хозяина не случайно, как Красная Шапочка, заблудившись в лесу.
– Больно, отпусти.
– Больно будет потом, а сейчас ты должна понимать, что все серьезно.
– Да что я должна понимать? Я ничего, ничего не понимаю. Мне девятнадцать лет, я пытаюсь выжить в этом мире, где полно вот таких, как вы, козлов, которые только и могут, что… – срываюсь на крик, как же они все задолбали меня.
