Тревожно вздыхая, девушка вынимает из-под пыльной ветровки ключи и носовой платок, готовясь к очередному трудовому дню, где каждое движение подвергается гневным упрекам отца. В сумочке: зеркальце для макияжа, повязка для волос, лишь паспорт остается неизвестен, а в кармане - смартфон, на котором ждет рабочий чат....
Два раза порезалась, когда чистила овощи, долго останавливала кровь, вновь начало тошнить от ее вида и вкуса. Хозяин не приходил ночью, скорее всего, был занят гостьей, мне бы спокойно вздохнуть, но сердце ноет в груди, а на душе скверно.
Не сделала тест.
Страх, вот основная причина.
Я не знаю, что будет со мной, если увижу там две полоски. Он всегда предохранялся и был всего один раз – тот, самый первый в этом доме, когда Хасанов кончил мне на живот. Вероятность того, что его семя все-таки добралось до моей яйцеклетки – ничтожна, но она есть.
Что-то еще меня тревожит? Отель, потеря девственности, он, как обычно, был в презервативе, но мне показалось странным много влаги между ног. Да мне даже сравнивать не с чем и спросить было не у кого.
Снова чуть не порезалась, отбросила нож, вытерла руки.
– Лиана, – Вартан обращается ко мне не поворачиваясь.
– Что?
– Как отец?
– Равиль сказал, что он в норме, лечится.
Мужчина покачал головой, хотел обернуться, но не стал.
– Не верь ему.
Открытие.
Я уже самой себе боюсь верить, не то что там каким-то посторонним, шантажирующим меня мужикам. И почему все так резко ополчились против ничем не приметной девчонки?
– Хорошо, не буду, – налила воды, выпила залпом целый стакан.
– А о нем не думай плохого, душа у него выжжена, черная совсем, не живет, а так, существует.
Это он о Мурате, да, точно о нем. Медленно подхожу ближе, делаю вид, что мою стакан, открыв воду.
– Расскажи, – спрашиваю, а у самой внутри все дрожит.
– Кем я буду, если начну рассказывать чужую жизнь?
– Хорошим человеком, ты такой, я верю.
Вартан опускает руки на стол, кожа тонкая, вздутые вены, мужчина вздыхает.
– Семья у него была, давно, потерял всех."
"Стою, оглушенная услышанным, никогда бы не подумала так, но ведь Мурат и правда как неживой, словно зомби, ни одной эмоции, говорит мало, в глазах пустота и чернота.
– Лиана!
Вот же сука, я чуть не разбила стакан, Луиза Азизовна, как всегда, фурией влетает на кухню, лицо красное, губы поджаты.
– Я вас слушаю.
– Слушает она меня, гадина такая. Я тебе приказала поменять постель в гостевой спальне.
– Я поменяла.
– Ты не то поменяла, надо было белое, оно из гипоаллергенного материала, я десять раз тебе повторила.
Хоть убей, не помню, какое именно я стелила.
– Кто-то умер от этого?
Вырвалось случайно, опустила глаза, надо как-то начать дружить с этой теткой, а у меня все никак не получается.
