В отдаленном острове царит мрачное тихое безмолвие. Диана пытается выжить после неожиданного прерывания ее жизни, когда воздух вокруг становится ядом, и ее дыхание становится последним прибежищем в этот зловещий мир.
Нужно было лишь следить за ним и вовремя подбрасывать дрова, которые Ормонд оставил под печкой. Диана щедро натолкала поленьев, подождала, пока хорошо разгорятся. Затем плеснула на жаровню масла, тщательно обваляла в муке кусочки рыбы и, напевая от радости, начала выкладывать их в жаровню.
Да только кипящее масло стало стрелять! Горячая капля упала Диане на руку. Девушка вскрикнула сердито, отпрянула, а затем со злости вывалила на жаровню все куски разом.
– Ничего, – решила она. – Вместе пожарятся!
– Хозяева! – донесся с улицы чей-то голос.
Диана встрепенулась. Поспешила, насколько позволяло состояние, выглянуть в окно."
"Возле забора кто-то стоял. Она не могла понять, мужчина это был или женщина, потому что фигуру незнакомца укрывал длинный плащ, а лицо пряталось в тени капюшона.
Заметив, что кто-то смотрит в окно, гость поднял правую руку, в которой держал небольшую корзину, накрытую холстиной:
– Тут для госпожи Дианы передали из трактира немного еды.
Судя по голосу, это все же была женщина.
– Аньес! – обрадовалась Диана.
Только кухарка могла передать ей гостинец. Разумеется, в тайне от Лурдес, ведь хозяйка вряд ли одобрила бы такое расточительство. В прошлый раз, когда пришла Сона, госпожа Пьес даже не поинтересовалась, что ее управляющая есть и пьет.
Когда девушка вышла, незнакомки в плаще уже не было. Корзинка стояла в траве возле калитки. Диана огляделась, но улица оказалась пустой в оба конца, насколько хватало глаз.
Пожав плечами, она занесла корзинку во двор, поставила на лавку и сняла ткань. Внутри оказались пирожки. Еще горячие, с золотистой корочкой и на вид весьма аппетитные.
Диана сглотнула набежавшую слюну и уже протянула руку, когда в нос ударил запах гари.
– Рыба! – взвыла она и, не стесняясь в выражениях, поспешила в сторону дома. – Совсем забыла!
В кухне стоял дым коромыслом. Жаровня пылала, огонь лизал потолок, а куски бедной рыбы превратились в черные угли.
Перепуганная Диана замерла на пороге. Затем рванула к печи. Забыв про боль, схватила кочергу и столкнула жаровню на пол. Это единственное, что пришло ей в голову в тот момент. А затем опрокинула сверху ушат с водой.
Вода зашипела, превращаясь в пар и смешиваясь с густым черным дымом. Масло затрещало, и горячие брызги полетели в разные стороны. Часть из них достигла Дианы.
Уже откровенно матерясь, девушка начала заливать все вокруг водой из дубовой кадки.
