В отдаленном острове царит мрачное тихое безмолвие. Диана пытается выжить после неожиданного прерывания ее жизни, когда воздух вокруг становится ядом, и ее дыхание становится последним прибежищем в этот зловещий мир.
А к ночи все постирает.
Спрятав волосы под косынку, она спустилась на первый этаж, подняла ведро, отставленное кем-то к стене, и поплелась к “номерам”. Нужно вымыть две комнаты справа.
Диана толкнула первую дверь, убедилась, что в помещении пусто, и вошла.
Комната была небольшой и просто обставленной. Кровать, сколоченный из толстых досок стол, массивный табурет, вбитые в стену огромные гвозди вместо крючков. Никаких занавесок или покрывала на кровати. Набитый соломой тюфяк, правда, выглядел почище, чем выделенный ей.
Про то, что нужно снять постельное белье, ей ничего не говорили. Поэтому Диана решила быстренько вымыть пол в обеих комнатах и отправиться ужинать. От голода уже начинала кружиться голова.
Диана поставила ведро по центру комнаты и тут поняла, что забыла тряпку. Чертыхаясь и кляня последними словами свою забывчивость, снова спустилась на первый этаж, а потом опять поднялась на второй.
Это хождение по лестницам, вкупе с незапланированной голодовкой и испытанным стрессом, лишило Диану последних сил. Охваченная смесью безысходности и злости на несправедливую судьбу, она намочила тряпку и, не отжав, плюхнула ее на затоптанный пол. Наступила сверху ногой, начала зло елозить по некрашеным доскам.
Босоножки от известного бренда еще под дождем потеряли свой нежно-голубой цвет и пропитались грязью. Мокрые ноги теперь неприятно хлюпали и скользили в размокшей обуви.
Пришлось разуться, поставить обувь на подоконник. Окно здесь было затянуто мутным стеклом, но одна створка отрывалась. Пусть на улице и сыро от дождя, но Диана надеялась, что на ветерке босоножки немного просохнут. Ходить в мокрой обуви – то ещё удовольствие.
В босоногости оказался свой минус – не получалось елозить тряпкой по полу. Пришлось взять её в руки и мыть грязные доски, встав на колени. Так стало ещё хуже. Коленями Диана ощущала каждый камешек или соринку. К тому же подол скоро промок, и влажное, отяжелевшее платье теперь неприятно липло к ногам.
Последней каплей стал сломанный ноготь.
Доведенная до отчаяния, Диана бросила тряпку и выпрямилась. Сжала кулаки и, махнув ими в стороны, закричала с досады.
Крик не помог. Злость набирала обороты. Девушка пнула босой ногой ведро, больно ударив пальцы. Заскакала на второй ноге, снова крича и матерясь.
От её пинка ведро опрокинулось навзничь. Грязная вода быстро растеклась по полу.
