В эпоху Четвертого Исхода, когда тьма навалилась на Королевство Амриарн, главная площадь перед Храмом наполнялась громкими криками. Здесь шла женщина... или нечто похожее на женщину — с обесцвеченным лицом и волосами в паклях — истязаемое вопль оно призывало защиту Священной Колыбели, но было выгоняют прочь.
Я обязан. Вот почему Священная Пара ушла в тень. Вот почему она – лишь молчаливый наблюдатель. Так как Вселенная требует. Равновесия. Потому что Зурар тоже бог, пусть и заточенный. Потому что я вольно или невольно выполнил его требования. Я пришел к нему. И остался в трезвом уме.
Но я ошибся.
Со мной никто не говорил. Нет, слов не было. Ни единого! Мою душу словно вырвали из тела и протащили по лабиринтам прошлого Рамирана. Яркие образы, мрачные картины... Очередное подтверждение того, каким прекрасным был наш мир много ходов назад. Каким гармоничным! И каким стал…
Я знал, почему Зурар акцентируется на крушениях, устроенных людьми, я знал, отчего показывает, как людскими умами овладевают жадность, зависть, ненависть и что из этого выходит…Чувство несправедливости алой нитью тянулось через весь наш молчаливый диалог, а итог был показан во всех красках – разрушение чужих судеб.
Он обнажал и мои собственные пороки и страхи. Ведал ли я до сей поры, что был порочен? Мне казалось, что я куда как добродетелен. Но нет. Во мне было много гнева и обиды. Гнева даже больше… И он усиливался с каждым мгновением. Я понимал, к чему ведет Зурар. Понимал, для чего он все это делает. Мне предлагали стать карающей дланью.
Не просто последователем, нет… Скорее жрецом.
Гнев во мне нарастал, отравляя разум, заставляя вспоминать самые неприятные моменты собственной жизни. Те, которые оставили сильный след в душе. Самые паршивые...
То, как мой род отказался от меня. Было ли это справедливым? Правильным? Почему родовой алтарь, заряженный силой многих поколений, решил, что новая жизнь достойнее моей? Почему отрезал меня от силы рода, не дав и шанса? Мало я жертвовал ради других, ради рода?
Я боролся и с этими мыслями, и с теми чувствами, которые обуревали меня. Не получалось – все попытки отвлечься на что-то другое, да хотя бы опять вернуться к реальности, не работали. Вместо обретения спокойствия я лелеял старые обиды и погружался в прошлую боль.
Я отчетливо сознавал, что это навеянное, что даже если обиды и есть в моем сердце, то они незначительны, но раздуты сейчас Зураром до небывалых размеров, оттого и ощущаются острее. На самом же деле они не влияли ни на мою жизнь сейчас, ни на поступки, которые я совершу в будущем. Я не желал мести, не желал того, чтобы меня жалели или восхваляли, или боялись без причины.
Да, я хотел быть справедливым, а не тираном, учитывающим только свое мнение и навязывающим его окружающим.
